На состоявшемся в Ереване саммите ОДКБ, по сути, стало более чем ясно, что эта организация не имеет никакого отношения к интересам и безопасности Армении. Это вовсе не новость, но состоявшийся в Армении саммит, по сути, сделал более ясным это обстоятельство, учитывая то, что в Ереване происходит саммит военно-политического союза после апрельской войны.
Теперь представим государство, которое является членом НАТО, и прошло четырехдневную войну с другим государством, и через несколько месяцев принимает саммит НАТО. Можно ли представить в таких условиях мрачное мероприятие, которое ни в коем случае не соответствует масштабам тех вызовов, которые имеет данное государство. В случае НАТО это не только невозможно представить, но и даже мы видим, какие действия предпринимает это военно-политический блок для обеспечения безопасности своих членов, в Восточно-европейском и Прибалтийском направлениях, где увеличивает свое присутствие. По части политических заявлений говорить вообще не стоит.
И вот на этом фоне мы видим саммит ОДКБ в Ереване, где абсолютно нет ни одного слова об апрельской войне, ни одного политического слова, которое показало бы хотя бы незначительную предпочтительность Армении для этого союза по сравнению с Азербайджаном.
Более того, президент РФ Путин, участвуя на саммите БРИКС на Гоа после Армении, сделал заявления в контексте членов и не членов ОДКБ, показав, что для них членство, по сути, не является «догмой» в плане формирования отношений. То есть, Путин, по сути, намекнул, что Россия свое отношение к постсоветским республикам строит, исходя не из де-юре кругов, а из де-факто реалий.
И это, конечно, более наглядное обобщение Ереванского саммита, в отличие от того формального обобщения, которые сделал Серж Саргсян. Причем, Россия также выразила свое отношение посредством ряда средств массовой информации, причем, ведущих средств массовой информации с ироническими характеристиками в адрес Сержа Саргсяна, которые были в публикациях, как «Московского комсомольца», так и «Коммерсанта» относительно Ереванского саммита.
Таким образом, Армения не только не получила поддержки, но и, по сути, получила иронию. И это также является следствием постапрельской политики официального Еревана. Политики, которая если в первые дни и была достаточно адекватной существующим реалиям, то постепенно превратилась в те же боязливые, по сути, обусловленные рабским страхом действия, которые были до апреля, и которые именно привели к апрельской войне.
Серж Саргсян после апреля получил очень удобную возможность, по крайней мере, благодаря армянской армии, подвигам армянских солдат и офицеров, которые ценой своей жизни скорректировали ошибки внешней политики Сержа Саргсяна, и существенно изменили государственную политику. И если в последующие после апрельской войны дни казалось, что это происходит, в дальнейшем, тем не менее, внешняя политика Армении вновь полностью погрязла в российском евразийском болоте, ответ на что, конечно, дали короли этого болота Сержу Саргсяну на удушливом саммите в Ереване.
