Вице-председатель Национального Собрания Армении, пресс-секретарь РПА установил примечательный критерий для тех людей, которые будут расхищать средства из фонда, предназначенного для выплат компенсаций семьям раненных или погибших военнослужащих. Шармазанов отмечает, что нужно сказать, что тот, кто украдет хоть луму – «сукин сын». Нужно отметить, что право на внедрение этого критерия во властную систему Армении принадлежит вовсе не ему, а премьер-министру Армении Карену Карапетяну. Карапетян тоже на днях вынес подобную характеристику производителям-нарушителем правила безопасности продуктов питания, сказав, что это поведение, присущее «сукину сыну».
А так как Карен Карапетян устами Сержа Саргсяна провозглашен «символом перемен», республиканцы очень быстро адаптируются к переменам и меняют планки и стандарты. Таким образом, стандартом в новой ситуации во власти является «сукин сын». Крадущий – «сукин сын», злоупотребляющий – «сукин сын». Завтра, несомненно, и фальсифицирующий выборы уже будет не «оказавшим медвежью услугу», а «сукиным сыном». «Медвежья услуга» уже пережиток прошлого, так сказать, критерий, характеристика «старого духа» РАП, а «новый дух» впредь применяет критерий «сукин сын». Прогресс уже налицо, вот только возникает вопрос: когда именно для РПА критерием станет закон, и в их характеристиках появится формулировка «нарушитель закона» или попросту «преступник»? Дело в том, что крадущий хотя бы луму из предназначенного для военнослужащих или для какой-либо иной цели вообще особого или обычного фонда, общественных средств – будь то фонд, госбюджет или иной источник, он обычный, примитивный преступник, который должен быть призван к уголовной отвественности.
«Сукин сын» — это моральная категория, которая, причем, во многих случаях и для многих может быть даже комплиментом или мягкой характеристикой, но во всех случаях – стандарты здесь не конкретны. Предположим, такой-то – «сукин сын», ну и что? Когда устанавливается эта моральная категория, правовая сторона оттесняется на второй план. Да ладно, ну повел себя как «сукин сын», сделал, больше не будет, перевоспитаем, станет «человеческим сыном», и все встанет на свои места. То есть, как минимум на подсознательном уровне на замену Конституции придет понятие «воспитание». А это некое понятие, которое можно тянуть бесконечно. Это Конституция предполагает весьма конкретные ситуации, и весьма конкретную ответственность за них.
Законодательные, правовые категории предполагают совершенно иную измерительную шкалу, которая в свою очередь предполагает уже весьма конкретное правовое расследование. У правового расследования есть одна особенность – оно может от одного дела привести к другому. А так как система власти Армении представляет из себя цепную систему, состоящую из взаимосвязанных дел, то исходя из ряда соображений организованных именно таким образом, то в случае одного конкретных правовой процесс может выявить целую цепь и разрушить почти всю систему. В этом причина того, что для властей весьма нежелательно устанавливать правовые категории ответственности и общественного отношения – потом возникнет необходимость иметь дело с воспитанном на этих категориях обществом, гражданами, общественным сознанием. А когда общественному сознанию хотя бы один раз станут доступны эти весьма конкретные шкалы измерения, впредь станет уже очень трудно вернуть все в гравитационное поле измерения моральных категорий во времени и пространстве.
Причем, если смотреть в сравнении, то власти постепенно идут даже на смягчение единиц измерения этих категорий. Например, если до сих пор все считалось «медвежьей услугой», то сейчас уже на замену медведю приходит собака, размеры которой заметно меньше. Следующим, вероятно, будет «ворующая семена мышь», которое намного меньше собаки. В самом конце единицей измерения нравственности, вероятно, станет или муха, или же стрекоза и муравей.
Таким образом, постепенно снизится и объем отождествления моральной ответственности, и начнется власть РПА действительно в «новом духе».
