В ходе визита в Нагорный Карабах, встретившись в Степанакерте с прибывшими из Армении несколькими деятелями культуры, представителями интеллигенции, Серж Саргсян, говоря об урегулировании Карабахского конфликта, отметил, что переговоров, по сути, нет. Он также заявил, что и армия, и граждане, и население НКР должны быть готовы к трудным временам. Это заявление, конечно, воспринимается двояко. С одной стороны, нет сомнений, что Серж Саргсян прав – все мы должны быть готовы к трудным временам, и здесь задача не в том, чтобы быть готовыми только к войне, вопрос не в этом. В конечном счете, такая опасность есть, и именно для того, чтобы ее предотвратить и предупредить, все мы должны быть готовы к трудным временам. Это вне всяких сомнений.
С другой стороны, Серж Саргсян говорит о готовности войск, граждан, населения НКР, а о властях молчат. Тогда как к трудным временам в первую очередь должны быть готовы власти Армении. Более того, войска и граждане, тем более, после апрельской войны, сами по различным случаям говорят и сигнализируют о том, что после апрельской войны не делаются достаточные выводы, и несмотря на осуществление большой работы, тем не менее, предпринимаются и шаги – начиная от текущих решений по управлению и заканчивая назначением кадров, что, мягко говоря, не вытекает из печального урока, преподанного апрельской четырехдневной войной и не являются доказательством и свидетельством сделанных выводов. И ярким, но, к сожалению, тревожным, трагичным, однако явным проявлением этого были июльские события и реакция общества на них, чего могло и не быть, если бы через три месяца после апрельской войны власти действительно повели бы себя так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что выводы сделаны, и власти вместе с гражданами и армией готовы к трудны временам. Иначе для армии и граждан трудные времена, по сути, настали уже два десятилетия назад и не заканчиваются, а для властей же они никогда не наставали.
Неизвестно почему, после победы в первой Карабахской войне гражданам и тому войску, которое формируется главным образом из сыновей, отцов и супругов из необеспеченных семей, на долю выпали только трудности, а властям – только сладкие плоды, материальные блага, комфорт, дворцы, роскошные курорты, медицинские услуги в лучших клиниках мира, тогда как противостоящие трудностям солдаты и их родители лишены возможности получить необходимую даже элементарную медицинскую помощь.
Когда мы все это сопоставляем, получается реальность двоякого восприятия, о которой мы уже говорили выше. С одной стороны – мы действительно не имеем иного выхода, кроме как быть готовыми к трудным временам, так как повсюду вокруг нас – бушующий мир, и мы не имеем права расслабляться, не имеем права не превращать судьбу нашего государства в предмет ежедневных забот, но с другой стороны, однако, мы видим, что эти трудности только для того, чтобы общество потуже затягивало пояса.
И из этого остается сделать только один вывод, одно заключение или задать риторический вопрос – а не являются ли все эти заявления и готовности к трудным временам всего лишь предвыборным трюком, уловкой, для того, чтобы перед выборами удерживать общество в психологических оковах, под моральным прессом?
Тем более, если ясно, насколько чувствительно общество в вопросе судьбы государственности, вызовов, и насколько ответственно и щепетильно – в отличие от правящей системы. Эти мягко говоря опасения может рассеять, пожалуй, только одно обстоятельство – когда общество ясно, ощутимо и убедительно почувствует, что власти и сами готовятся к трудным временам, но не посредством оптимизации общественного бюджета (это само по себе должно быть всегда), а отвечая на эти трудности проявлением сдержанности и смирения.
