В вопросах, озвучиваемых в обществе после заявления Сейрана Оганяна о вхождении в политику, как о ожидалось, преобладают вопросы в связи с 1 Марта и апрельской войной. В первом случае Оганян занимал должность главы Генштаба ВС, во втором – министра обороны. В обоих случаях мы имели дело с человеческими потерями, имели дело с коррупционной системой и вытекающими из этого последствиями, имели дело с различными проблемами в системе управления вооруженными силами.
И в этом смысле вполне логичны те вопросы, которые адресуются Оганяну. С этой точки зрения, пожалуй, недобросовестна попытка защитить Оганяна посредством персонализации возникновения этих вопросов, так как в данном случае проблема заключается вовсе не в Оганяне. Проблема в самом явлении, когда высокопоставленный чиновник выступает с недовольством в связи с ситуацией, и заявкой на то, чтобы ее изменить, обслуживать интересы общества, стать для общества альтернативой.
Когда в 2008 году Левон Тер-Петросян вернулся в политику с лозунгом «разрушить» криминально-олигархическую, «снизу доверху коррумпированную» систему, то и ему были адресованы схожие вопросы – в связи с 1996 годом, иными реалиями и явлениями, которые имели место во времена его президентства.
Отставим в сторону то, какие ответы давал на них Левон Тер-Петросян, были ли удовлетворительны, убедительны для общества или нет. Это – другая сторона вопроса, но вопросы ему арестовывались. То же самое было и в случае вошедшего в политику после 2008 года Вардана Осканяна: ему задавались вопросы касательно периода его работы в должности министра, и не только касательно его функций в данной сфере, но и в контексте общей политической ответственности за власть.
И сегодня эти вопросы задаются Сейрану Оганяну, и организовывать его «защиту», персонифицируя проблему, якобы все это действия, направленные против Оганяна, мягко говоря, означает искажение проблемы, искажение ситуации. Никто не нарушает презумпцию невиновности Сейрана Оганяна. Общество задает ему вопросы в связи с тем периодом, в котором он взял на себя, причем – взял добровольно – политическую ответственность в команде властей.
Когда Сейрану Оганяну задаются вопросы, это не означает, что эти вопросы не адресуются и Сержу Саргсяну, Карену Карапетяну или, скажем, Вове Гаспаряну. Когда вопросы задавались Левону Тер-Петросяну, это не означало, что вопросы снимались в отношении Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна.
Но когда человек, на протяжении лет, без какого-либо недовольства занимал важный пост во власти, участвовал в принятии решений властей касательно таких действий, в результате которых были даже человеческие жертвы, то после, так сказать, оппозиционной или альтернативной заявки этого человека вопросы, связанные с этими действиями в первую очередь являются проявлением здравой и разумной самозащиты именно общества, которые никоим образом не персонифицированы и будут звучать в случае любого бывшего чиновника.
Как от готовности ответить на все эти вопросы, так и от содержания ответов будет зависеть то, на какую степень общественного доверия может претендовать данный чиновник.
