Утвержденное 5 апреля 2016 года перемирие в начатой 2 апреля Азербайджаном войне трудно сказать, сколько продлится. За последние месяцы периодически то активные, то пассивные действия противника на поле боя главным образом обуславливают внешние – геополитические, и внутренние – социально-политические развития. Даже вовсе не исключено, что тогда, когда эти строки будут опубликованы, Азербайджан вновь и в очередной раз нарушит режим прекращения огня. Во всяком случае, военно-политическое руководство этой страны впредь полностью уже разоблачило свою невменяемость и непредсказуемость во всех смыслах. Так, существующий режим перемирия, даже если он и окажется долгосрочным, сам по себе может быть гарантом безопасности для Армении и Арцаха, если не будет закреплен посредством конкретных механизмов, договоренностей и обязательств.
И даже подобные обязательства, конечно, не могут быть гарантией в случае, если мы имеем дело с Алиевым, однако это минимум, что сейчас является императивом для Армении и Арцаха. А значит здесь очевидно, что есть колоссальная проблема на дипломатическом фронте, и два армянских государства должны приступить к разрешению этой проблемы. Ситуация весьма конкретная – армянская армия за 3-4 апрельских дня, по сути, остановила гигантскую военную машину, за 3-4 последних накопившую большое количество оружия, и которая превосходила и в плане численности, и в плане объемов вооружения. Однако мы – главным образом пополненные 18-20-летними парнями наши вооруженные силы – сумели не только остановить эту машину, в которой большое число составляли и наемники, но и по сути заставили ее отступить, причем так и настолько, что храбрый и гордый Алиев был вынужден пойти на перемирие, чтобы хотя бы на время перевести дух.
Армянская армия в очередной раз сделала свое дело и в очередной раз ждет, что будет делать армянская дипломатия. В апрельские дни в этом направлении было намечено несколько планок, и оставалось их закрепить и достичь заложенных в них целей. В частности, Серж Саргсян заявил о подготовке к заключению военно-политического соглашения с Арцахом, в то же время отметив, что и речи быть не может о каком-либо новом соглашении о перемирии, так как существует соглашение от 1994 года. По всей вероятности, для армянской стороны в нем самой большой ценностью является подпись Нагорного Карабаха, и если в новом соглашении о перемирии была бы подобная подпись, то для Армении это новое соглашение стало бы в принципе приемлемым. Однако этого, несомненно, было мало – вернуть или переподтвердить подписи и договоренности от 1994 года.
Азербайджан допустил крупную провокацию, большую дерзость, и если в военном плане он не был принужден к чисто физическому поражению и новым территориальным потерям, конечно, думая и о жизнях армянских солдат, то это должно было быть компенсировано в дипломатическом поле – создав новую ситуацию в переговорном процессе, что неизбежно должно было предполагать качественно новый статус Нагорного Карабаха, новый – даже по сравнению с соглашением от 1994 года. Армянская дипломатия не сумела решить эту задачу, и Нагорный Карабах в процессе урегулирования не получил субъектности, что означает, что в очередной раз дипломатия оказалась не адекватной деятельности вооруженных сил, и провалила достигнутый ими результат. А в этом случае можем не сомневаться, что очень скоро развитие событий вновь приведет к тому, что армянские ВС будут вынуждены опять же весьма тяжкой ценой вновь исправлять последствия ошибок и промахов дипломатии.
