Рациональные основания и предпосылки для того, чтобы ожидать от парламентских выборов смены власти сами по себе отсутствуют – с учетом и общественных настроений, и ситуацию на политической арене, и соотношение сил, и еще ряд иных крупных и мелких факторов. В этом смысле нереалистично ожидать, что парламентские выборы 2017 года могут привести к какой-либо значимой смене власти. Сейчас, уже когда контуры начинают вырисовываться, когда уже почти ясно, кто будут основные участвующие в выборах субъекты, вероятность или перспектива смены власти уже практически исключена. Дело в том, что властям удалось вывести на арену выборов две крупные системные силы, каждая из которых имеет свои ресурсы и свой «гвоздь», которые, несомненно, будут задавать тон в оппозиционной плоскости. Речь идет о возвращении Гагика Царукяна, а также о фактически уже сформированном блоке или полюсе Сейрана Оганяна.
Царукян и Оганян являются двумя совершенно противоположными полюсами, которых объединяет общая связь с правящей системой, общее системное происхождение. Обе силы практически исключают еще чье-либо преимущество на оппозиционном поле, и на этом поле они по меньшей мере обеспечат «ничью», хотя Царукян, конечно, исходя из ряда реалий, пожалуй, уже «положил в карман» победу на этом поле – в том варианте, чтобы достать из одного кармана финансово-экономический ресурс, а в другой положить победу. А это в свою очередь будет означать победу властей. И даже если мы теоретически представим, что в этом случае победа власти может и не быть в лице РПА, то в этом случае понятие «смена власти» в лучшем случае может произойти в виде явления, с формальной точки зрения так и рассматриваемого, однако по своему характеру и содержанию являющегося всего лишь внутрисистемной бархатной революцией. Причем, даже в этом случае получающим от этого выгоду сегментом может оказаться РПА – с учетом ряда обстоятельств. По большому счету, в нынешнем избирательном процессе система посредством своих различных лагерей и лиц решает только этот вопрос, то есть, вопрос пересмотра долей во власти, состава акционеров и объема «акций», которыми они обладают. Другими словами, на практике закрыт вопрос даже бархатной революции, и по той простой причине, что власти в настоящее время крайне «децентрализованы» или многополюсны, а для бархатного переворота это не очень удобная среда.
Дело в том, что этот переворот, это внутриполитическое «восстание» требует тщательный процесс организации, брожения, разработки, что в свою очередь требует большой секретности. Когда власти децентрализованы, или нет одного преобладающего полюса или параллельно одному преобладающему полюсу есть некоторое равенство сил других многочисленных полюсов, то крайне трудно условится в вопросе одной важной детали так, чтобы все осталось в секрете. Серж Саргсян также для того, чтобы обезопасить свою власть от этого почти неприкрыто придерживается тактики усугубления во власти разделительных линий, подчеркивания разногласий. Параллельно применению разрушительных мер и стимулов в оппозиционном поле, эта тактика приводит к тому, что внутривластные разногласия по большому счету не встречают угрозы уязвимости для власти, а по возможности разделяют власть и помогают властвовать, управлять, контролировать. Тем более, что эта задача значительно усложняется в условиях дефицита ресурсов, тяжелого социально-экономического положения, а также геополитической ситуации. С этой точки зрения, Серж Саргсян, генерируя внутривластные разногласия и разделительные линии, создал некую ситуацию, когда до парламентских выборов 2017 года и вообще нейтрализована опасность, являющаяся практически единственным вариантом для смены власти – внутисистемная бархатная революция. Конечно, на этом фоне в качестве обратного эффекта – когда не решаются и общественные, и также внутрисистемные фундаментальные проблемы, и повышается степень другой угрозы – внутривластной или внутрисистемной «физической опасности». Кстати, с этой точки зрения примечательно, что параллельно распространению предвыборной волны, даже журналистское сообщество констатирует, что достаточно усилена работа служб, осуществляющих государственную безопасность, которые несут ответственность за охрану Сержа Саргсяна и прочих высших звеньев.
