В Армении критерии оценивания политических процессов деградировали. Все разговоры приводят к заключению, что если в стране нет поствыборных развитий, то качество выборов было хорошим. Это примитивное восприятие политики, или же отсутствие восприятия политики вообще. Прежде всего, качество выборов не имеет никакого отношения к поведению победивших или потерпевших поражение политических сил. Предметом для особого обсуждения является вопрос о том, что же означает «поствыборное развитие»? Если под этим понимаем то, очевидцами чего мы стали за последние 20 лет, когда потерпевшие поражение кандидаты и партии бессмысленно растрачивали свою энергию на улицах и площадях, то это является проявлением искажения содержания избирательного процесса, и не нуждается в специальном анализе.
«Поствыборное развитие» в классическом смысле является рациональным обсуждением новой ситуации, результатов выборов – в контексте развития страны. Этого «поствыборного развития» у нас давно нет, отгородившись от всего того, что называется политикой. И неслучайно, что в поствыборной Армении, которая также перешла в стадию нового избирательного процесса, мы становимся очевидцами не политических развитий, дискурса, соперничества или компромиссов, а всего лишь акций торговцев, которые вполне укладываются в контекст внутрисистемных развитий, грызни, перестановок и позиционирования. Мы не имеем политики, и таковой считаем то, что является следствием клановых, частных, не политических отношений или компромиссов различных сегментов системы. Подобная ситуация была начерчена еще конституционными реформами 2015 года, которые являлись институционального, а также политически-мотивационного инструмента воспроизводства власти.
Воспроизводство власти – евразийская закономерность, и зря интеллектуальное крыло РПА пытается сравнить внутриармянский процесс с европейскими примерами и прецедентами. Ангела Меркель может три, четыре раза подряд занять должность канцлера ФРГ, однако делает это не прикасаясь к Конституции, одерживая победу над оппозицией в конкурентных выборах. Воспроизводство власти не подразумевает конкуренцию, элемент борьбы, даже если формальный лидер системы уступает свое место другому, кому-то, кто находится ниже ступенькой в иерархии. Даже если после 2015 года в Армении и были развития, которые отдаленно имели связь с политикой, то они произошли в рамках процесса воспроизводства власти или послужили им. Даже четырехдневная война, которая дала властям повод восстановить роль армии и приспособить к логике внутрисистемной борьбы. И даже инцидент с группой «Сасна Црер», кризис, возникший вокруг полка ППС, в глубинах развязки которого зарождались очередные внутрисистемные перестановки.
Результаты последних парламентских выборов не нуждаются в глубинном анализе: они были последней «контрольной работой» перед решающим «экзаменом». На выборах не было зафиксировано столкновение между старым и новым «духом», если отложить в сторону несколько локальных появлений и столкновений. В результате процесса в выигрыше остался только Серж Саргсян. Ему удалось законсервировать общественное недовольство (в один прекрасный день оно может пригодиться), для оппозиции найти «невинное» развлечение, а внутри системы генерировать конкуренцию – прямо или косвенно удостоверив инвестиционные утопии возможных «преемников» или теории под названием «армейская реформа». Ничего не решено, но игроки системы соперничают между собой – каждый считая себя востребованным, и внутренне надеясь, что выбор «шефа» падет именно на него или что «шеф» почувствует необходимость именно в его содействие для того, чтобы остаться у руля власти.
Если в стране есть кто-то, кто должен принять политическое решение, это Серж Саргсян, который находится перед дилеммой – стать ли премьер-министром в 2018 году, сформировав обещанную власть «национального согласия» с АРФД и ППА, или временно передать власть «Армянскому Медведеву»? Серж Саргсян, по всей видимости, еще не принял окончательного решения, он пока в статусе «жюри» следит за проводимым конкурсом на место «Армянского Медведева».
