Неоспоримо, что вопрос формирования правительства в 2018 году в глубинном смысле — ничто, если он не рассматривается в контексте внутривластного статуса-кво. То есть, если не меняется статус-кво внутри власти, а это означает смену зон влияния и полюсов, то по большому счету никакого существенного значения не приобретает то, кто именно будет назначен на должность премьер-министра.
Следовательно, для того, чтобы понять, какие есть тенденции для вероятных развитий, мы прежде всего должны констатировать, какой же статус-кво есть сейчас. Сейчас в Армении действует исключительно «коалиционная» власть или статус-кво – точно также, как минимум за последние 10-15 лет. То есть, есть де-юре власть, но де-факто есть и рамки внутривластных договоренностей, так же, как и рамки личных отношений и родственных связей.
В Армении более решающим является все это, нежели де-юре власть. В обратном случае, Сержу Саргсяну ничего бы не стоило в течение 10 лет де-юре власти сделать существенные шаги с целью демонтировать нынешнюю систему, и получить новую систему по своему усмотрению, которая также будет максимально приемлемой и для общества. Если это трудно, то не из-за отсутствия желания Сержа Саргсяна, а из-за отсутствия возможности. И не только Сержа Саргсяна.
Это не означает, что Серж Саргсян хочет, но не имеет возможности. Просто проблема заключается в том, что если бы и была возможность, он бы, несомненно, был бы более популярным, совершая ряд шагов против того или иного одиозного персонажа и этим самым получая изрядную дол общественных симпатий. Но Серж Саргсян не может, так как «одиозы» склоняют перед ним головы, потому что он обеспечивает их жизнедеятельность и власть. Если же этого не будет, «одиозы» взбунтуются, и вот тогда уже трудно будет сказать, что произойдет с Сержем Саргсяном, потому что сложно будет тогда спрогнозировать поведение даже правоохранительной системы.
Причем, здесь речь идет всего лишь о небольших рамках, существующих в глобальной проблеме статуса-кво. По большому счету, в Армении внутривластный или внутрисистемный статус-кво за последние полторы десятка лет не подвергался существенным изменениям. Изменения в основном были позиционными, а по большому счету, он сохраняется. Серж Саргсян сумел за последнее десятилетие решить всего лишь минимальную задачу. Он, конечно, несомненно хотел бы изменить статус-кво сообразно своему желанию – таким образом утвердив свою власть. Однако, в действительности у него этого не получилось – как по внутренним, так и внешним причинам. Саргсян решил минимальную задачу – добившись того, что в системе был признан в качестве арбитра статуса-кво.
Дело в том, что в первые годы его президентства внутривластная система не признавала его таковым – в качестве арбитра воспринимая Роберта Кочаряна. Более того, многие даже открыто заявляли – например, председатель Объединенной трудовой партии, в последствии ставший депутатом по списку ППА Гурген Арсенян заявлял, что во времена Кочаряна правила игры были четкими, а сейчас они неопределенные. Это было в начале президентства Сержа Саргсяна. Арсенян попросту осмеливался сказать то, о чем не осмеливались сказать, но, несомненно, думали все остальные.
Серж Саргсян сумел решить хотя бы эту задачу, и в конце десятилетия добиться минимума – легитимного статуса арбитра. Однако изменения статуса-кво не произошло. Это, так сказать, оставлено на самотек. И это означает, что постпрезидентский статус Саргсяна практически будет статус арбитра.
Саргсян добился только лишь того, чтобы не было хотя бы иного арбитра, так как в случае наличия другого президента это было бы неизбежным.
