Бывший министр обороны Армении, лидер блока ОРО Сейран Оганян не исключает, что развития вне парламента могут привести к форс-мажору. Форс-мажор стал «идеей-фикс» армянской политической и политологической мысли, или же «продуктом» бессилия и отсутствия воображения.
Причем, проблема в данном случае вовсе не в том, что форс-мажор невозможен, исключен и так далее. Сегодня форс-мажор не исключен даже в государствах, имеющих самую состоявшуюся политическую систему в мире и легитимную власть, в которых социально-экономическое положение, мягко говоря, неплохое, куда там до того, чтобы исключать форс-мажор в Армении. Другой вопрос, что именно может стать источником форс-мажора, где может находиться этот источник – внутри страны или за ее пределами, на основе какого вопроса он может возникнуть и так далее.
Конечно, само по себе все это крайне важно, так как в Армении, неизвестно почему, говоря о таком явлении, как форс-мажор, значительная часть оппозиционных сил, оппозиционно настроенных слоев ведут речь в если не явно проявляемой, то хотя бы и не очень хорошо скрываемой тональности, так сказать, положительных ожиданий. То есть, форс-мажор рассматривается как определенная надежда на смену власти.
Тогда как форс-мажор как минимум с той же вероятностью может произвести полностью противоположный эффект, если с большей вероятностью, с учетом тотального кризиса в Армении в зонах ответственности как властей, так и оппозиции.
Форс-мажор может стать инструментом для того, чтобы изменить ситуацию в положительную сторону в том случае, если есть некая организованная, плановая, идеологическая сила, готовая его использовать, которая с одной стороны, использовав форс-мажор в виде повода, с другой – сможет решить проблемы посредством этого появившегося повода, и решить так, чтобы форс-мажор сам по себе не стал для государства причиной для дестабилизации и для генерации уже существующих угроз – приведя государство к катастрофе. Приблизительно к такой ситуации приблизилась Армения, например, в июле прошлого года, когда форс-мажор стал опасностью не для правящей системы, а для государства, государственности.
А значит, проблема в том, что если в Армении нет некой единицы, преодолевшей стадию политической, плановой, идеологической, ценностной состоятельности, которая знает, как поступить не в форс-мажорной ситуации, то в форс-мажорной ситуации ни одна сила не может знать свои действия в любом случае.
Проще говоря, политическая единица должна прежде всего знать, что делать и как поступить хотя бы для достижения небольшого результата не в форс-мажорной ситуации. Потому что если какая-либо сила этого не знает, то не сможет ничего сделать также и в случае форс-мажора, и вместо того, чтобы «подправить бровь» может запросто «выколоть глаз» государства. Проблема в этом.
