Содержательное обсуждение программы правительства в парламенте утратило свое значение уже с началом заседания, когда депутат парламентской фракции блока «Елк» Эдмон Марукян обратился к Карену Карапетяну с вопросом. «Вы как безрадостно выступили, без экспрессии, и Вы были таким не впервые. Почему? В таком случае, как Вы нас убедите в том, что программа хорошая? Такое впечатление, что совсем недавно Вам сказали, что Вы больше не будете премьер-министром. Нужно узнать, кто будет премьер-министром в 2018 году, чтобы знать, с кем вести переговоры, а не то неправильно находиться в ожидании», — сказал депутат.
Основной вопрос Марукяна касался персональной адресности властей после 2018 года.
Если до этого вопроса Карапетян был попросту не в настроении, то после него и вовсе смешался, стал беспомощным. Претендующий на власть деятель не осмелился с парламентской трибуны заявить, что он после апреля 2018 года сформирует правительство, и будет управлять страной. Беспомощность премьер-министра – проявление его политической невменяемости, абсолютное фиаско того выдуманного образа, который нам преподносился в качестве символа реформ и модернизации. Карапетян остался под завалами своей нерешительности, а также созданной криминальной олигархией системы.
Было бы логично, если бы за диалогом Эдмон Марукян-Карен Карапетян последовала отставка последнего, однако даже на это Карен Карапетян не может осмелиться, так как Серж Саргсян решает, когда придет время для его ухода.
В парламенте программные обсуждения впредь утратили свое значение, потому что если неизвестно, кто несет политическую ответственность за представленную программу, какой смысл в том, чтобы обсуждать некий пакет, дальнейшая судьба которого неизвестна уже через 10 месяцев?
Но есть другой – более глубокий вопрос: каким образом в ближайшие месяцы будет работать некое правительство, глава которого настолько беспомощен, и не парализует ли это обстоятельство систему государственного управления, не является ли это внутриполитическое шоу большой роскошью для нашей страны, которая, фактически, находится в войне?
Причем, примечательно, что дворцовые интриги, жалкое состояние самого «двора» выявляются посредством одного меткого вопроса оппозиции.
Именно это и является одной из функций парламентской оппозиции – показать убожество властей. Если параллельно всему этому было бы возможным сделать общество основным субъектом политической жизни, то безрадостность и беспомощность будут заметны не только у Карена Карапетяна, но и Сержа Саргсяна.
