Возникшая 4 июля очередная эскалация на арцахско-азербайджанской линии соприкосновения и уже известные развития на внутриполитическом поле Армении были, фактически, обойдены молчанием. Может быть, причина этого заключается в том, что, к счастью, с армянской стороны не было человеческих потерь. А это означает, что внутриполитический интерес к карабахской проблеме, если таковой есть, он, по сути, не политический, в обратном случае он не должен был быть обусловлен только лишь получаемыми с границы для армянской стороны печальными и трагическими, тревожными вестями. Какое-либо экстраординарное развитие ситуации должно быть предметом политического интереса, хотя проблема как таковая вообще должна быть частью политической повестки. В Армении это явным образом не так, ярким доказательством чего была агиткампания парламентских выборов, в ходе которой карабахский вопрос фактически отсутствовал, был только в случае АНК, к тому же с уже известными акцентировками, в случае которых, конечно, не очень ясно – это хорошо, что они есть, или без них еще лучше. Но, с другой стороны они хотя бы есть, и исключительны по своему политическому содержанию и по своим акцентировкам. А что есть кроме них – не ясно. Причем, как в плане властей, так и остальных политических сил. Более того, проблема также не включена в рамки внешнеполитического общего дискурса, то есть, хотя бы как звено в цепи обсуждений и дебатов на тему внешнеполитических развитий. И в этом плане прошедшие в парламент политические силы практически отличились подчеркнутым отказом от подобного рода вопросов. Это тревожаще, так как скорее производит впечатление не единства в вопросе Карабаха и внутриполитических вопросов вообще, а полной несостоятельности. Потому что единство должно проявляться главным образом в военном смысле, то есть, полной мобилизации сил, когда речь идет о физической нейтрализации внешних угроз.
Если речь идет о политическом аспекте, то здесь единство не может быть синонимом содержания. А во внутриполитической жизни Армении карабахская проблема нуждается в содержании, а если посчитаем, что за два десятилетия сформировалось какое-то содержание, то оно нуждается в существенном изменении. То, что необходимо или возможно сделать по части военной сопротивляемости, ВС делают если на наивысшем, то на достаточно высоком уровне, и, пожалуй, даже на несравнимо более высоком уровне, чем позволяют имеющиеся возможности. Но очевидно, что военный компонент является всего лишь средством, инструментом в руках политики, и это так во всем мире. Следовательно, тянущим или ведущим должна быть политика, иначе возникает серьезная неадекватность и несовместимость, что со временем, независимо от всего, окажет свое существенное влияние на эффективность вооруженных сил.
Власти не проявляют поощрительного настроя для содержательных обсуждений и дискуссий в карабахской проблеме, и явным образом делают акцент на бессодержательном единстве, даже если и из наилучших и искренних устремлений, что, однако, весьма сомнительно. Тогда как явным образом ситуация изменилась – со своими относительными как преимуществами, так и рисками. И изменение этой ситуации ощущается только на границе, на передовой или в командных пунктах, а на политической арене, во внутриполитической жизни, в политической мысли царят застой и заболачивание. Свидетельством этого является состоявшийся несколько недель назад в Степанакерте, так сказать, третий форум армянских партий, и принятое по итогам этого форума заявление, которое практически было ничем иным, как повторное изложение политического содержания за прошедшие два десятилетия – без концептуального видения. Тогда как вопрос именно концептуального видения и стоит в настоящее врем перед Арменией – как государственностью, стоит, как несущий столб государственности в ключевой – Арцахской проблеме. «Мозг» политического поля или жизни Армении по сути превратился в другую единицу, состоящую из одного полушария – только внутренние проблемы, а полушарие внешней политики отсутствует – это отданная Сержу Саргсяну монополия молчания, которая уже стала его почти естественной монополией. А монополия никогда не может привести к положительному результату и кроме коррупционных рисков и кризисных развитий – не приводит к иной ситуации, будь то в политике или экономике. Причем, Серж Саргсян никому не отдаст эту монополию, потому что монополии не «раздаются» или «делятся» сами по себе, а нужны субъекты, которые способны проявить волю в конкуренции.
