Глава департамента ЕС по вопросам Восточного партнерства Дирк Шубель, накануне представляя депутатам Европарламента проект нового рамочного соглашения с Арменией и отвечая на их вопросы о том, могут ли возникнуть неожиданности по части провала ожидаемого подписания этого соглашения, дал весьма примечательный ответ. Он сказал, что в вопросе подписания нет гарантий, но ожидания велики.
С одной стороны, конечно, логично, что никто не может гарантировать исполнение какого-либо политического акта – независимо от того, какого государства или какой структуры они касаются. С другой стороны, однако, одно дело не гарантировать, но совсем другое – заявлять, что гарантий нет. И в этом смысле европейский чиновник впервые достаточно открытым текстом говорит об этом. Причем, открытым текстом говорится нечто, о чем между строк уже говорили аккредитованные в Армении дипломаты стран ЕС, а самым красноречивым было заявление посла Польши в Армении о том, что может ожидать Армению в случае не подписания.
И если после этих междустрочных намеков на уровне чиновника ЕС уже достаточно прямо и открытым текстом заявляется, что гарантий подписания нет, то это означает, что тревожные ожидания ЕС не развеялись, а усугубились или, как минимум, остались неизменными. И это – после визита Сержа Саргсяна в Брюссель. И, несомненно, неслучайно, что официальные сообщения об этом визите были чрезвычайно, даже беспрецедентно скупы, а упоминания о новом рамочном соглашении Армения-ЕС в них и вовсе не было.
С другой стороны, проблема здесь, конечно, не в том, что есть прецедент 3 сентября 2013 года. Нынешняя ситуация совершенно иная, или же стала совершенно иной ситуация именно с 3 сентября, просто во внутренней жизни Армении обсуждались не все аспекты этого периода. По большому счету, 3-4 года спустя практически ясно, что для Сержа Саргсяна отношения с ЕС – чисто политический процесс, из которого он пытается извлечь максимальную выгоду для своих политических задач. Это было так и 3 сентября 2013 года, и сейчас это так.
А если есть неопределенность, то это означает, что между Сержем Саргсяном и ЕС есть некоторые разногласия в связи с политическими перспективами, или, так сказать, отсутствие согласия вокруг фундаментальных принципов.
И здесь возникает другая важная проблема в процессе, которая существовала и в 2013 году, и которая практически стала одним из имеющих роковое значение для развязки «3 сентября» факторов. Это то, что в действительности никакого процесса Армения-ЕС нет и не было: есть процесс Серж Саргсян-ЕС. А это – разные вещи. И в 2013 году, и сейчас в этом процессе, кроме Сержа Саргсяна, нет ни одной другой силы, имеющей какую-либо долю ответственности, амбиции и намерение нести ответственность.
Другой вопрос, какое содержание и какие мотивы имеют ответственность и амбиции Сержа Саргсяна, но факт, что кроме него, нет ни одного субъекта, проявившего готовность или представившего заявку на участие в этом процессе.
А если нет процесса Армения-ЕС, как может идти речь о том, будет ли подписано соглашение Армения-ЕС? Можно говорить исключительно о подписании или не подписании соглашения Серж Саргсян-ЕС.
