Во всеобщем информационном потоке на днях появилась некая информация, которая не удостоилась широкого внимания, хотя, пожалуй, это был один из тех редких случаев, когда информация достойна такого внимания. Российская погранслужба в Армении распространила сообщение о том, что совместно с армянскими пограничниками были проведены учения, так сказать «легендой» которых было задержание условных нарушителей, которые пытались незаконно перейти из Ирана в Армению и Арцах, которого и «обнаружили и обезвредили» армянские и русские пограничники. Дело в том, что контролирующие границы Армении с Ираном и Турцией согласно межгосударственному армяно-российскому соглашению от 1992 года российская погранслужба фактически «проникают» в поле «контроля» границы Карабаха. И здесь есть по меньшей мере два странных обстоятельства – одно это, а другое именно указание на границу Карабаха. Причем здесь, ситуация, конечно, довольно многозначительная, имея в виду ряд иных обстоятельств. С одной стороны, российская погранслужба, казалось бы, «превышает» свои полномочия, кои заключаются в контролировании границы с Ираном. С другой стороны, казалось бы, посредством российской погранслужбы говорится о границе Карабаха, то есть, происходит де-факто признание Карабаха.
Именно это, пожалуй, и взывало недовольство Баку, который потребовал разъяснений у погранслужбы России. Потом, конечно, пограничники отредактировали сообщение и вычеркнули упоминание о границе Карабаха, но осадок, как говорится, остался. Причем, в плане осадка примечательно то, что на границу Карабаха Россия де-факто указывает во второй раз. Первый был в декабре прошлого года, в случае тогдашнего генсека ОДКБ Николая Бордюжи, когда он, осуждая азербайджанскую диверсию в направлении армянского села Чинари, использовал термин Нагорно-Карабахская Республика. Причем, использовал в контексте упоминания об Апрельской войне, что означает, что Бордюжа употребил термин НКР не так сказать в рамках бывшего НКАО, а нынешнего статуса-кво. И вот, фактически, тот же подтекст во второй раз употребляется уже в сообщении погранслужбы России.
По всей видимости, Россия таким образом пытается направить Баку какие-то мессиджи, и не получает ожидаемого, если повторяет во второй раз – полгода спустя. Что именно есть на российско-азербайджанской повестке, неясно, но заметно, что происходит процесс выяснения отношений, и Россия пытается оказывать на Азербайджан психологическое давление. На первый взгляд это выгодно Армении, имея в виду то, что Москва уже во второй раз косвенно, де-факто, но говорит о признании статуса-кво. С другой стороны, однако, здесь тревожно то, что Россия наряду с тем, что говорит об этом, в качестве основы рассматривает Туркманчайский договор от 1928 года. То есть, Москва признает Арцах не как независимое государство или часть Армении, а как зону влияния России, каковой он являлся именно согласно Туркманчайскому российско-иранскому договору, заключенному в 1928 году.
То есть, здесь Азербайджану нечем воодушевляться, но и повод для воодушевления Армении тоже, мягко говоря, невелик. Кстати, в этом смысле примечательно и то, что почти месяц назад погранслужба России в Армении в распространенном по случаю своего юбилея сообщении указала, что осуществляет защиту границ Армении начиная с 1928 года. Об этом начали говорить со ссылкой на Туркманчайский договор и российские эксперты. Конечно, пока рано делать далеко идущие выводы и утверждать, что все это – процесс, управляемый из одного центра, но заметно, что идея «выведена на площадь» как со стороны официальной структуры, так и на экспертном уровне, и она муссируется, следовательно, может и не иметь серьезного продолжения, но может и иметь. А здесь уже возникает проблема для Ирана, потому что официальный Тегеран выступает против присутствия «третьей силы» в зоне Карабахского конфликта, и об этом несколько месяцев назад ясно сказал министр обороны Ирана министру обороны Азербайджана.
«Третья сила» — это, конечно, не только Россия: это может быть и любая иная сила, но очевидно, что наибольшая вероятность быть этой силой есть именно у России. Наряду с этим, в подстрочиях позиции Ирана, несомненно, угадывается именно наличие идеи договора от 1928 года, и не исключено, что Россия по дипломатическим каналам могла прозондировать настроения Ирана в этом вопросе, его готовность вернуться к логике этого соглашения. Судя по подходам Тегерана, Иран отвергает этот подход или версию России, но есть признаки того, что Москва, тем не менее, может попытаться сделать его первейшим элементом своей региональной стратегии. Проблема в том, является ли это зреющей идеей-фикс Москвы, или же всего лишь инструментом для так сказать торга в вопросах региона? Равно в обоих случаях у Армении есть необходимость не поддаваться риторическим или декларативным соблазнам, и не стать площадкой для торгов. Для Армении раз и навсегда отвергаемы как российско-иранский Туркманчайский договор, так и российско-турецкие Московский и Карсский договоры. Они не имеют ничего общего к проблемам и безопасности независимой армянской государственности.
