О повестке состоявшейся накануне в Сочи встречи Саргсян-Путин общество может делать только суждения и предположения, так как повестка как таковая не была представлена ни до встречи, ни после нее. Все закончилось описанием обсуждаемых общих вопросов, которые практически неизменны для всех встреч. Тем не менее, несмотря на основания для предположений, почти ни у кого не было сомнений в том, что одним из обсуждаемых вопросов будет ожидаемая в процессе Карабахского урегулирования встреча Саргсян-Алиев. О подготовке к этой встречи сопредседатели Минской группы ОБСЕ анонсировали по результатам состоявшейся в июле в Брюсселе встречи глав МИГ Армении и Азербайджана Налбандяна и Мамедъярова. Также было заявлено, что более конкретное обсуждение состоится в сентябре в Нью-Йорке – на полях Генеральной Ассамблеи ООН. Более того, пресс-секретарь МИД России Захарова на днях заявила, что на этой встрече последует заявление о встрече Саргсян-Алиев.
Ранее уже бывший американский сопредседатель Хогланд заявил, что настало время для более активных шагов для укрепления перемирия, и эти шаги в ближайшее время последуют. О каких именно шагах говорил американский сопредседатель, также остается пока только гадать, хотя здесь, конечно, весьма велика возможность того, что речь идет о продвижении известной венской повестки, то есть, о внедрении механизмов по поддержанию режима перемирия. Хогланд также заявил, что они работают с Россией. Против этих механизмов выступает Баку, заявляя, что это – ни что иное, как закрепление статуса-кво. И Баку, конечно, прав, это именно закрепление статуса-кво, потому что сопредседатели очевиднейшим образом пришли к убеждению, и им в этом вопросе своей апрельской авантюрой и провалом помог Азербайджан, что более надежного пути для поддержания стабильности и безопасности, нежели закрепление статуса-кво, не существует. Но проблема здесь вовсе не сопротивлении, оказываемом Азербайджаном.
Проблема в том, что это закрепление не вытекает из интересов России, потому что Россия хочет удерживать статус-кво, так сказать, лично, но не посредством механизмов, а с помощью своих вооруженных сил – под видом миротворцев. Для Москвы непринципиально, как именно это будет – в результате столкновения Армении и Азербайджана и поражения Армении, чтобы помощь со стороны России стала неизбежной? Принципиально не позволить, чтобы статус-кво был закреплен посредством международного механизма, то есть, по сути, произошло его международное признание и была нейтрализована контролирующая роль надзирателя – России – в отношении сторон конфликта.
Вот в этом плане, пожалуй, США и работают с Россией, то есть, пытаются нейтрализовать эти амбиции Москвы и в деле перемирия и усиления стабильности в вопросе конфликта вывести ее в поле конструктивного поведения.
В каком-то смысле после Апрельской войны Россия вышла в такое поле, или как минимум в поле паузы, хотя и продолжает вооружать Баку, что свидетельствует о том, что, тем не менее, это отступление или пауза весьма временны. С этой точки зрения Путин от Сержа Саргсяна мог ожидать не очень большую активность в вопросе внедрения механизмов по поддержанию перемирия – то есть в вопросе венской повестки. Также не исключено, что даже пообещав, что Россия впредь не позволит Азербайджану прибегнуть к подобной авантюре, как в апреле. Серж Саргсян несколько раз признавался, что Россия и до апреля давала подобного рода обещания. Следовательно, Саргсян должен прекрасно знать цену подобных обещаний. Не нужно обманываться «Искандерами», тем более, когда Азербайджан может стать покупателем сверхновейших российский систем ПВО – С-500. Нужно воспользоваться открытым в апреле армянскими ВС огромным политическим пространством, в том числе и в отношениях с Россией, и поставить вопрос институциональных преобразований в региональной системе безопасности.
