Даже то обстоятельство, что во внешней политике Армении принята порочная практика «ночной дипломатии», встреча Серж Саргсян-Ильхам Алиев со стопроцентной точностью не обеспечит прорыва в процессе урегулирования Карабахского конфликта. Прорывом этой встречи, пожалуй, является то, что она была последней для Сержа Саргсяна – как минимум в статусе президента.
Карабахская проблема, пожалуй, единственное, что делает Армению интересной с точки зрения международных отношений. Эффективность деятельности президентов Армении мы очень часто оцениваем именно в контексте Карабахской проблемы, потому что она является ключевым, центральным вопросом в политике нашей страны, причем – в глобальном контексте.
На волне движения 88 года первые власти Армении во главе с Левоном Тер-Петросяном до середины 90-х годов в вопросе Арцаха осуществили весьма умелую политику. Речь главным образом идет о точном политико-правовом формулировании Карабахской проблемы и созвучной общемировому контексту внешней политики, вследствие чего победа в первой Карабахской войне по сути была наделена международной легитимностью.
С точки зрения международного восприятия не менее важным было и то обстоятельство, что первая война считалась противостоянием между Арменией передовой, демократической модели и авторитарным, изжившим себя режимом Азербайджана. Левон Тер-Петросян, пожалуй, упустил исторический момент подписания всеобъемлющего мирного соглашения. Это, по всей видимости, должно было произойти в 1994-95 гг, когда эффект победы был более влиятельным, и конфликт все еще был лишен иных факторов, например, влияния азербайджанской нефти.
Платформа мира Левона Тер-Петросяна появилась на арене в 1997 году, когда Армения уже, по сути, потеряла свой демократический ресурс, и начался процесс распыления победы и трансформации содержания конфликта. Неслучайно, что предложение первого президента, по сути, не было удостоено должной международной реакции, вместо этого на фоне кризиса власти привело к иррациональной консолидации системного силового сегмента и к дворцовому перевороту – с формальным сохранение конституционных процедур.
Пришедший к власти с «победоносным» лозунгом Роберт Кочарян вытеснил из-за стола переговоров сначала Нагорный Карабах, а затем, фактически, и Армению, потому что с печально известным планом по обмену Мегри Армения, по сути, теряла свою переговорную субъектность, превращаясь в объект переговоров. В плане формального, примитивного восприятия за десять лет своего президентства Кочаряну удалось сохранить статус-кво, но полностью был разбазарен потенциал победы, проявлениями чего стало исчезновение качественной разницы режимов Армении и Азербайджана, потеря субъектности Армении и «пролетный» статус нашей страны в региональных проектах. Политика Кочаряна привела к тому, что в процессе урегулирования, по сути, был легитимирован фактор азербайджанской нефти.
Политический и моральный ресурс победы был полностью разбазарен, что в конце концов и привело к Апрельской войне, в результате которой армянская сторона понесла предметные – территориальные потери. Этот факт, кстати, Серж Саргсян перенес достаточно спокойно – пожалуй, сознавая политическую несостоятельность их «победоносного» плана 1998 года.
