«Что ты знаешь по истории армян?», — слегка озадачивает вопросом на вопрос мой собеседник, седой человек чуть за шестьдесят с пристальным взглядом. Кенан Энис – этнический армянин, в прошлом – журналист, ныне член оппозиционной Демократической партии народов. Сидим в кабинете в глубине его мастерской в сердце Стамбула. Большой стеклянный стол, кожаный диван и шкафы, доверху заполненные книгами, диссонируют со старой растянутой футболкой и взъерошенными волосами мужчины. Об этом в украинском издании LIGA.net пишет журналистка Олена Савчук в своей статье «Без искупления и покаяния: как живут турецкие армяне через сто лет после великого преступления», которую мы приводим без изменений и сокращений.
На самом деле мой ответ Кенану не интересен: это безотказный прием, чтобы плавно перейти к исторической справке. Следующие несколько часов он сыплет датами, именами, процентами, показывает схемы, рисует графики, демонстрирует строительные планы, достает из полок кипы распечаток, брошюр, книг на армянском, турецком и английском – исторические, художественные, фотоальбомы, публицистика.
Знаю ли я, что армяне, где бы они ни селились, сначала строили церковь, затем школу и обязательно типографию? Что в Османской империи начала ХХ века врачами, учителями, торговцами, промышленниками были в основном армяне? Что после ее распада треть парламента составляли христиане? Что лишь 20% слов в турецкий языке – собственные, а остальные взяты из иных языков? Что первая в истории страны женщина-пилот, в честь которой назван аэропорт Стамбула, была армянкой? И даже подпись великого «отца турок» Мустафы Кемаля – это дар армянского каллиграфа?
«Мы живем у себя дома: Армения – наша мать, Турция – отец. Историю этой страны невозможно написать без армянских источников, но из них они выделили только те события, которые были им выгодны», — Кенан достает с полки еще одну книгу — «Неправильная республика» Севана Нишаняна. Турецкий писатель армянского происхождения последовательно критикует исторические мифы, которые легли в основу Турецкой Республики. Хорошо известная в кругах интеллигенции книга до 2008-го передавалась из рук в руки исключительно как самиздат.
Нишанян на протяжении лет писал о Геноциде армян, угрозах растущей исламизации, критиковал правительство за сужения прав человека, не жаловал пророка Мухаммеда, назвал Ататюрка «фашистским диктатором». Говорят, за это ему и досталось: в 2014-м суд вынес приговор в девяти уголовным делам, писатель получил одиннадцать с половиной лет тюрьмы за «незаконное строительство на объекте исторического наследия».
Три месяца назад Нишанян сумел Адыябежать из тюрьмы и добраться Греции, где получил политическое убежище. «Птичка улетела. Пожелания того же остальных 80 миллионам», — написал он в Twitter тот же день.
Кенан родом из Адыямана, центра одноименной провинции на юго-востоке Турции. Большинство местного населения – курды и исламизированные армяне.
«Еще в школе я не раз слышал «ты – не настоящий мусульманин». Уже тогда я стал интересоваться, почему так говорят, откуда я сам. Сначала думал, моя семья – одна такая, а оказалось – нас, таких «ложных», очень много в этом регионе», — улыбается мужчина. «Все, что я знаю о своей семье, начинается с моего деда, отца моего отца. Все, что до него – белое пятно. Мой дед из большой семьи, которую почти полностью истребили. Он имел пять братьев – всех их расстреляли в один день. Дед остался сиротой, в паспорте даже имен матери и отца нет. Его забрала себе одна семья – ухаживать за скотом. Дед рассказывал мне только хорошее – я был слишком маленьким для серьезных разговоров. Потом пришлось самому искать свои корни».
Кенан сумел узнать о судьбе двоюродной сестры деда: ей удалось выжить во время резни и убежать с семьей во Францию. Еще одну ветку семейного дерева неожиданно нашел в Бейруте, когда ездил рассказывать о Геноциде армян в Турции. Взял с собой старый снимок родственников: на нем трое братьев, от расправы спасся только один, приняв ислам.
Рассказывая эту историю в Бейруте, Кенан показал фотографию присутствующим, и тогда незнакомец в зале поднялся и достал из кармана такую же фотографию. Оказалось, брат, который стал мусульманином, решил навсегда отречься прошлого и попросил, чтобы даже письма, адресованные по-армянски, не приносили ему домой. Мужчина впоследствии скончался, а дети ничего не знали о своем отце, пока не встретили Кенана.
«Первая мировая была удобным моментом для «очистки» Турции – не разберешь, кто стал жертвой войны, а кто – Геноцида. Они хотели создать монолитное государство с единым народом. 1915-ый – очень важный для нашей истории год, но все это продолжалось вплоть до 23-го года. Молодых мужчин в возрасте от 15 до 45 собирали, вывозили за город и убивали. Невежественных турок убеждали: если убьешь семь христиан, для тебя гарантированно откроются врата рая. Убить нужно было только главу семьи, а жена, дети, дом, все имущество отходили убийцам. Кое-где мусульмане были настолько напуганы и несведущи в религиозных основах, ссорились между собой, кто первый прикончит соседа-христианина», — Кенан рассказывает о массовых убийствах, депортации из приграничных регионов, принудительную исламизацию под угрозой смерти, рабовладельческие рынки и лагеря для выживших . «Однако нельзя говорить, что все турки были плохими. Есть и те, кто помогал, кормил, прятал армян у себя под угрозой расправы. Были и такие, кто из сострадания забирал женщин и детей. Конечно, их исламизировали. Дети вырастали, не зная о своем происхождении, но оставались живыми.
Установить хотя бы приблизительное число жертв того периода невозможно, цифры колеблются от 200 000 погибших в некоторых турецких источниках до 2 000 000 в армянских источниках. Правительство страны не только отрицает сам факт геноцида, но и резко и болезненно реагирует на его признания другими государствами. Когда летом прошлого года немецкий Бундестаг принял соответствующую резолюцию, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган сказал, что Германия с ее историей в последнюю очередь должна интересоваться судьбой армянского народа. Когда 2015 году в годовщину памяти жертв Геноцида Владимир Путин в Ереване употребил это слово, Эрдоган ответил: сначала пусть Россия охарактеризует свои действия в Украине и Крыму.
Сейчас на территории Турции живет около 60 000 армян, 99,9% из них – в Стамбуле, утверждает Кенан. Совсем мало в юго-восточных провинциях – Диярбакыре, Адыямане, Тунджели, Ване, Сивасе, Мерсине. Речь идет о тех, которые остались христианами. В то же время этнических армян, которые изменили фамилию, религию, отказались от своего происхождения или просто не знают о нем, на востоке страны очень много.
«То, что было в 10-20-х годах, продолжается и сейчас, — убеждает собеседник. — В 80-90-х появилось больше изданий, книг, интернет в конце концов, люди начали интересоваться прошлым. Но большинство все еще живет в страхе и не хочет искать свои корни. Однако, если бы и хотели, все равно не имеют для этого инструментов – все архивы закрыты. Ведь если дать людям право узнать свое настоящее имя, они спросят, что случилось с их семьей, кому отошел родительский дом. А тогда еще придется этот дом возвращать. Правительство никогда этого не позволит».
Юго-восток Турции называют «традиционным», «консервативным», «враждебный к чужеродному». Даже сами турки из Стамбула или Анкары привыкли говорить об этом регионе таким образом: советуют замотаться в платок, носить одежду с длинным рукавом и подолом, а не поднимать лишний раз глаз вверх, не говорить, откуда прибыл, не ставить вопросов.
На деле же нет универсальной характеристики. В некоторых городах, вроде Малатьи, на улице не увидишь женщину без платка, Ататюрк наблюдает за тобой с каждого магазина, парикмахерской или чайной, турецкими флагами залеплены авто, окна и балконы; в других, как Дерсим – одна женщина в хиджабе на весь город, а Кемаля встретишь только перед мэрией. Все зависит от того, кому фактически принадлежит город – туркам, курдам, зазам, армянам или ассирийцам.
Адыяман органично сочетает в себе оба варианта: чайные только для мужчин и витрины магазинов белья, на улицах короткие сарафаны и чадра; продавец фруктов улыбнется женщине, отдавая купленный инжир, но после захода солнца ей лучше не ходить боковыми улицами.
Возможно, именно эта повсеместная дихотомия существования позволила сохранить в городе Церковь святых Петра и Павла, единственную в радиусе на сотни километров. Храм Сирийской православной церкви – последнее доступное место для прихожан-армян, поскольку ни одна из местных армянских религиозных святынь не уцелела.
«Наши двери открыты ежедневно. В городе Адыямане есть шесть-семь христианских семей, в самой провинции – до 40. Во время воскресной службы святая церковь переполнена – вмещает около 150 семей. Они приезжают из городов и сел в радиусе 500 км. Прийти к нам может христианин любой конфессии и национальности», — рассказывает митрополит Мелки Юрек. Он возглавляет одну из Митрополий Сирийской православной церкви в Турции.
Церковь и здание митрополии защищены высоченным забором и массивными железными воротами. Отдельный маленький мир: детская площадка с качелями, стол для пинг-понга, летняя кухня. Под старым раскидистым орехом бегают дети, старики пьют чай, а женщины нарезают перец, чтобы заморозить на зиму.
Митрополит, приветливый живой пожилой человек с седой бородой по пояс, угощает местным виноградом и дыней, вскакивает собрать орехов для гостей, сам чистит инжир. Пока пьем чай, звучит азан – левее от церкви, не имеющей колокольни, виднеется минарет ближайшей мечети. Спрашиваю, как живется христианам на этой земле. После нескольких секунд раздумий он отвечает:
«Вы же понимаете, это политический вопрос, и мы не можем много говорить об этом. Но и потребности такой нет: если осмотритесь вокруг, все сами увидите.
Дерсим или Тунджели, как называют местные, — красивый город в долине между горным хребтом и рекой Мунзур, центр еще одного важного для истории армян региона. В прошлом веке провинция пережила два кровавых вооруженных столкновения – Геноцид армян и восстание курдов 1937-38 годов: массовые погромы, этнические чистки, сожженные деревни.
«Сейчас примерно 50-60% всего Дерсима составляют армяне, но большинство из них не знает этого или молчит о своем происхождении», — говорит Арменак Сариджа, застенчивый человек под 40 с тихим голосом, робким взглядом и мозолистыми руками. «Люди в этом регионе добровольно изменили свою религию на алевизм и живут, идентифицируя себя как зазы или курды. До сих пор трудно найти того, кто согласится открыто сказать, что он армянин».
Арменак много рассказывает об исторических местах в окрестностях, и сразу показывает фото в телефоне: вот руины армянской церкви в Хозате и могила последней армянки из тех мест, а это армянская историческая церковь в скале вблизи Мазгирту: раньше там было 400 домов армян, старое армянское кладбище.
Мужчина говорит, что до недавнего времени в Дерсиме активно работала Ассоциация армян, которая ориентировалась на культурную идентичность: налаживала связи с Арменией, привозила оттуда фольклорные ансамбли, организовала языковые курсы. Однако год назад из-за политической ситуации в Турции активисты решили приостановить работу.
Вся семья Арменака происходит из Дерсима. Известно, что одного из братьев прадеда убили, двое других скрылись во время Геноцида, однако впоследствии нашлись в Стамбуле и Франции. Семья прадеда занималась ткачеством, в Дерсиме ее хорошо знали и уважали. Именно это и спасло их от гибели.
Мужчина показывает снимки с церемонии своего крещения в Ереване, в то время ему было 34 года. Говорит, что единственный крещенный в семье. Спрашиваю, как родные отреагировали на его поступок.
«Мои родители сказали – ты можешь делать, как считаешь нужным, но молчи об этом. Они уверены, что правительство вновь попытается уничтожить нас. Люди до сих пор боятся говорить о прошлом. Моя подруга 15 лет скрывала от меня, что происходит с армянской семьи, пока мы случайно не встретились в доме еще одного армянина, — говорит Арменак. — Почему я не боюсь говорить? В свое время меня поразила смерть Гранта Динка. Тогда я решил, что армяне в Турции должны отстоять свои права».
Грант Динк – главный редактор турецко-армянской газеты «Акос», был убит десять лет назад фактически на лестнице своей редакции 17-летним турецким националистом. Его гибель откликнулась многотысячными митингами в Турции и за рубежом. В день похорон Динка на улицы Стамбула вышло около миллиона человек, они держали его портреты и плакаты с надписями «Мы все – Гранты Динки», «Мы все – армяне». Во время судебного процесса выяснилось, что полиция знала о планах убийц за 11 месяцев до события, однако ничего не сделала.
При жизни Динк активно поднимал вопрос Геноцида: настолько активно, что получил полгода тюрьмы условно за оскорбление «турецкой идентичности». Он болел за понимание и примирение между армянами и турками, на всех площадках призывал к диалогу: «Армяно-турецкие отношения нужно достать из колодца глубиной 1915 метров».
Турецкая интеллигенция попыталась залезть в этот колодец после смерти Динка. В декабре 2008-го года инициативная группа из академических кругов Стамбула организовала кампанию «Простите нас» и разместила в интернете петицию со словами: «Моя совесть не может смириться с тем, что Великое Преступление, которое потерпели армяне Османской империи в 1915 году, сталкивается с безразличием и отрицанием».
За первые сутки петиция собрала 8000 подписей. «Уже никто не верит в это примитивное отрицание. Скелет настолько большой, что не влезает в шкаф», — прокомментировал кампанию один из ее инициаторов, журналист Дженгиз Актар. Прокуратура попыталась привлечь подписантов к уголовной ответственности за оскорбление «турецкой идентичности», однако дело все-таки закрыли. Властные круги, тем не менее, резко осудили инициативу. «Мы не совершали этого преступления, нам не за что извиняться. Кто виноват, тот может извиниться. Однако Турецкая Республика, турецкая нация таких проблем нет» — это слова президента Эрдогана.
«Все можно решить, если говорить, договариваться, а не бряцать оружием, — говорит Кенан Энис. — Однако я не верю, что такие инициативы могут что-то изменить. Даже если петицию подписали 30-40 тысяч человек и даже если 100 000 подпишет, а живет в этой стране 80 000 000, что это изменит для них?».
Напоследок мужчина рассказывает историю Айсель Туулук, одной из 11 заключенных депутатов оппозиционной Демократической партии народов. Женщина происходит из Элязыга, соседнего с Дерсимом города, из семьи курдов-алевитов. В прошлом месяце в Анкаре умерла мать Айсель, ее решили похоронить на городском кладбище. На прощальную церемонию ворвалось около 50 ультраправых националистов. Они вытащили из могилы тело Хатун Туулук со словами, что курдам, алевитам и армянам здесь не место: «На этом кладбище похоронены мученики, мы не позволим хоронить здесь террористов».
Перевод с украинского – ru.1in.am.
