Собеседник Первого Информационного – специалист по международным отношениям Агаси Енокян.
— Господин Енокян, Серж Саргсян на заседании, посвященном старту новой учебной программы в Национальном исследовательском университете обороны Министерства обороны Армении выступил с объемистой речью, в которой обратился также и к Карабахскому урегулированию. Он отметил, что готов и к тому чтобы стрелять, и к тому, чтобы вести переговоры. Какую задачу в преддверии 2018 года решают эти его заявления – в смысле внутренней аудитории?
— Откровенно говоря, я не считаю, что Сержу Саргсяна необходимо направить какой-либо мессидж внутренней аудитории. Внешнеполитические вопросы Армении решаются в Москве, следовательно, в случае необходимости Серж Саргсян обратится к Москве. Но есть один важный вопрос – в своем выступлении Серж Саргсян выдвигает концепцию развития на 2018-2025 годы, и сам же берет на себя ответственность по ее реализации. Это важный мессидж – в том плане, что после 2018 года он будет верховным главнокомандующим Армении. Он, фактически, указывает свое желание и готовность руководить правительством Армении.
— Вы считаете – в качестве премьер-министра, или, например, он может сконцентрировать под своим влиянием силовые структуры, а Карапетян продолжит пребывать в должности премьер-министра?
— Здесь самое важное то, чтобы он мог сохранять контроль над всей коррупционной системой Армении. А для этого самой подходящей должностью, пожалуй, является должность премьер-министра. В этом заключается сверхзадача для власти Саргсяна.
— Саргсян также обратился и к Женевской встрече. Он отметил, что не нарушал никаких договоренностей, хотя в этой связи из Баку звучат различные заявления. Что дала эта встреча вообще? И возможны ли дальнейшие переговоры на фоне этих взаимных обвинений?
— Алиев ведет нечистую игру: до сих пор Саргсян не делал особо серьезных заявлений, тем более не было и утечки информации касательно договоренностей. До сих пор только Алиев делал милитаристские заявления. В этом смысле в выступлении Саргсяна не было ничего неожиданного.
— Какое у Вас сложилось впечатление после Женевской встречи? Была ли эта последняя встреча Саргсяна на подобной высокой должности?
— Честно говоря – нет. А вообще смысл этой встречи для меня был непонятен. Не было ничего сколько-нибудь конкретного в озвученных заявлениях. Весь смысл этой встречи заключался в том, чтобы продемонстрировать международному сообществу, что переговорный процесс продолжается. Тем более, что Серж Саргсян сделал шаг назад: он выдвинул условия, которые не были выполнены, но он, тем не менее, поехал на эту встречу. И еще – да, не было такого впечатления, что это его последняя встреча.
— Получается, что и Саргсян желает занять должность премьер-министра, и Карен Карапетян периодически об этом заявляет. Что за ситуацию создает это внутри страны?
— Я считаю, что Карен Карапетян имеет в виду, что в Армении возможна так называемая «грузинская структура». То есть, в одном случае может быть назначен российский олигарх армянского происхождения, который будет решать политическую структуру Армении. Пока эту роль играет Карен Карапетян, он надеется, что при содействии Самвела Карапетяна ему удастся остаться премьер-министром. А надеждой Сержа Саргсяна является Республиканская партия. Но я считаю, что в конце останется только желание Москвы.
— А кого, по-Вашему, предпочтет Москва?
— Вероятно, Серж Саргсян должен показать, что и об будет послушным и покорным премьер-министром, и этим самым попытается стать предпочитаемым кандидатом, избранником Москвы.
