По всей видимости, очень скоро в Армении будет установлен тотализатор – пройдет ли неделя до того, как 24 ноября в Брюсселе состоится саммит Восточного партнерства, без того, чтобы в Армении не получались противоречивые сведения о вероятности подписания на этом саммите нового соглашения Армения-ЕС или о вероятности того, что подписание будет отложено. Во всяком случае, последние несколько недель прошли в условиях такой действительности, и проходящая неделя также не была исключением.
Накануне распространилась информация, что о вероятности того, что подписание соглашение соглашения будет отложено, заявил еврокомиссар по вопросам политики соседства Йоханнес Хан. Потом, конечно, эта информация была опровергнута, и выяснилось, что произошло недоразумение, и Хан ничего такого не говорил, и даже сказал, что весьма вероятно подписание соглашения на саммите или в его рамках. Более того, параллельно этим информационным «колебаниям», и Ереван, и посол ЕС в Армении вновь заявили, что готовы к подписанию. Тем не менее, неоспоримо, что дни проходят в условиях весьма напряженного информационного нерва, что, конечно, кроме лишней напряженности, создает и некую ситуацию, когда от внимания общества, экспертных и медиакругов могут ускользнуть заявления, которые, пожалуй, не менее и даже намного более важны. Например, тот же еврокомиссар Хан сделал иное заявление о соглашении Армения-ЕС, и опять же весьма примечательное: «Кстати, те сигналы, которые мы получали также и от соседей – у них тоже нет с этим проблем, или они как минимум принимают это соглашение. Важно то, что это первый случай, когда соглашение заключается со страной-членом ЕАЭС. Это означает, что возможно быть страной-членом ЕАЭС и одновременно заключать с ЕС долгосрочные соглашения. Это показывает, что сосуществование возможно, в данном случае, в пользу народа Армении».
Еврокомиссар Хан затрагивает довольно интересную перспективу, и с примечательной формулировкой – сосуществование возможно. Означает ли это, что соглашение Армения-ЕС для Брюсселя не является всего лишь новой документационной основой и новым этапом в двусторонних отношениях, а скорее масштабным проектом, содержащим видение будущего, посредством которого ЕС предлагает России рассмотреть некую модель сосуществования? Иначе говоря, имеет ли рамочное соглашение Армения-ЕС для Брюсселя – кроме двустороннего и регионального значения – более широкое «пилотное» значение – для того, чтобы рассмотреть некую модель отношений с евразийским регионом, найти грани соприкосновения. Судя по нынешней так сказать напряженности в отношениях ЕС-Россия, противостояния, эти вопросы кажутся неуместными, хотя с другой стороны они возникают на основе заявления Хана. В любом случае, заявление и его акценты прозвучали, и достаточно четко, тем более, что сам по себе режим противостояния вовсе не предполагает его тотальное и механическое распространение по всем направлениям. Ярким примером этого является Карабахский вопрос, в котором могут обеспечивать минимальный уровень сотрудничества и сосуществования член ЕС Франция, придерживающиеся жесткой политики санкций в отношении РФ США и Россия.
Таким образом, очевидно, что в геополитических реалиях нет механических процессов, тем более, что евразийское направление – это вовсе не только лишь Россия, а есть еще как минимум Беларусь и Казахстан, которые придерживаются достаточно самостоятельной политики и пытаются строить отношения с Брюсселем, но, конечно, каждый по-своему. В то же время в евразийском направлении для самой России есть С. Западом, а с течением времени эта необходимость может стать даже жизненно важной.
В случае пристального рассмотрения этого комплекса задач и перспектив может стать заметно, что озвучиваемые в ЕС заявления и сосуществовании с Россией и евразийском регионом вовсе не бутафорные. А поскольку они звучат в контексте рамочного соглашения с Арменией, говоря о его беспрецедентности и в то же самое время о вероятности стать прецедентом для дальнейших развитий, становится заметным, что рассматриваемые здесь рамки намного более широки, нежели только лишь текстовые положения и содержание соглашения. Более того, непосредственная ценность процесса, пожалуй, даже вне текста и содержания, что создает более свободную среду для дальнейшей политики.
Сможет ли Ереван использовать это пространство, то есть, так сказать, переступить бумажные границы соглашения?
