С 30 октября парламент начал обсуждения проекта бюджета на 2018 год, представленный правительством Карена Карапетяна. Этот проект принципиально ничем не отличается от бюджетов последнего, пожалуй, десятилетия, так как он находится, так сказать, в рамках философии выживания.
С 2009 года по сей день практически все бюджеты Армении лежат в рамках философии выживания. Это не означает, что до этого Армения жила в золотом веке бюджетов развития. Но до 2009 года благоприятная мировая экономическая конъюнктура, растущие трансферты ослабляли, сглаживали, так сказать, тяжесть бюджета и зависимости от него общества. Сейчас, когда внешняя конъюнктура отрицательная, когда бьются рекорды сокращения трансфертов, бюджет, так сказать, становится более заметным, все начинают рассматривать бюджет в подробностях. И выясняется, что на 26 году независимости Армения живет в условиях бюджета с философией выживания, и годовой документ номер один в экономической политике в этом смысле не дает обществу никакого светлого ориентира, убедительные основания для каких-либо положительных ожиданий, за исключением тех заверений, с которыми пытаются выступить представители правительства, составлявшие бюджет.
Проблема в том, что когда год назад в Армении менялась правительство, общество от этой смены ждало не устных заверений о, так сказать, светлом будущем или новых лиц, других деятелей, которые вместо болтовни дали бы обществу практические сигналы положительных ожиданий. Сейчас эти сигналы продолжают оставаться в жанре фольклора, просто пока продолжают пользоваться симпатией занимающиеся этим правительственные лица, в отличие от предыдущего правительства. С другой стороны, здесь есть, пожалуй, аксиоматичная истина, которая состоит из двух пунктов: для принципиального изменения ситуации в Армении необходимы механизмы формирования власти, предполагающие участие общества, и просто сформированная власть. Сегодня нет ни первого, ни второго.
Механизм формирования власти не публичный, то есть воля общества в нем является проблемой, а не решающим фактором. Проблема, которую власти преодолевали и преодолевают силой, административными рычагами, финансовыми средствами. Конечно, до сих пор власть этим путем формировалась без решающего участия общества, но ныне есть одна особенность – процесс, именуемый выборами, прошел, но власть так и не сформировалась. Более того, сейчас общества, по сути, нет даже формально, выбора нет, и формирование власти должно проходить посредством междоусобных брожений поствыборного периода. А это в свою очередь приводит к другой особенности.
Дело в том, что когда есть общественная формальная проблема, система, по сути, как минимум в этой части вынуждена консолидироваться вокруг одной проблемы и действовать в направлении ее преодоления. Когда сейчас проблема уже внутри системы, нет публичного даже формального фактора необходимости решения проблемы, возникает проблема консолидации системы власти. Нет консолидации, обостряются внутренние противоречия и противостояния. Они обостряются, следовательно, экономика также становится ее, так сказать, жертвой, так как никто не хочет брать на себя ощутимую ответственность за экономические перспективы, если нет уверенности в вопросе перспектив власти.
Таким образом, Армения в настоящее время в ситуации, когда Серж Саргсян готовится переложить ответственность на Карена Карапетяна, рассматривая отсутствие экономического прорыва как следствие его неэффективности, а Карен Карапетян, наоборот, пытается показать, что политическая поддержка Сержа Саргсяна является недостаточной, поэтому скорее система продвигает свои выгоды, чем Карапетян – свою политику. Истина, конечно, в этом случае между строк, или вообще вне плоскости Саргсян-Карапетян. Практически та же причина была в плоскости Саргсян-Абраамян – не был решен вопрос власти, следовательно, не могла существовать и экономическая политика.
Внутри властных структур есть экономическая война, которая, конечно, ведется не открыто, не в полном смысле этого слова, однако именно по этой логике. Война за экономические ресурсы, так как именно они будут определять вопросы власти. Просто особенности этой войны в том, что самые большие потери несут не участники, а общество и государство. Участники, пожалуй, вообще не несут потерь, они просто либо обогащаются, либо в худшем случае, сохраняют имеющееся.
