Нужно понять, какова ее прибыльность, какую выгоду имеет для бизнеса, будет ли привлекательным направлением для грузоперевозок, и только потом рассмотреть вероятность строительства. Премьер-министр Карен Карапетян высказал такую мысль в связи с одним из провозглашенных Сержем Саргсяном еще в 2008 мегапроектов – железной дороги Армения-Иран, когда в ходе пресс-конференции премьера журналисты подняли этот вопрос.
Дело в том, что после назначения на должность премьер-министра Карапетян одним из своих первых шагов упразднил созданную в системе министерства связи и транспорта некую организацию, задачей которой была работа над проектом железной дороги Армения-Иран. Нет сомнений, что это решение было справедливым, так как занятие проектом железной дороги ежегодно обходилось в кругленькую сумму бюджету Армении, тогда как сама железная дорога около одного десятилетия как была на бумаге, так и оставалась на ней. С другой стороны, Карен Карапетян фактически намекает, что Серж Саргсян в 2008 году заявил о чем-то, что было не очень просчитано и экономически обоснованно, у чего нет экономической привлекательности, что с точки зрения бизнеса невыгодно.
Причем, это, пожалуй, и не удивительно, так как в 2008 году Сержу Саргсяну было необходимо любой ценой преодолеть ту колоссальную напряженность, которая возникла вследствие 1 Марта, и Саргсян в этом смысле прилагал титанические усилия для чисто пропагандистских деклараций, пожалуй, прекрасно сознавая, что для Армении как минимум в ближайшее десятилетие будет попросту невозможным с точки зрения строительства железной дороги с Ираном или новой атомной электростанции. С другой стороны, однако, здесь вопрос, конечно, имеет и обратную сторону, если отложим в сторону те чисто политические соображения и конъюнктуру, которыми руководствовался Серж Саргсян, провозглашая о мегапроектах, пожалуй, и сам прекрасно представляя, что он – не тот президент, который осуществит все эти проекты.
Проблема, однако, в том, что независимо от конъюнктурных проблем того или иного деятеля, государства и нации должны жить целями, видением будущего или как говорит сам Карен Карапетян – имея мечту. Может быть, будет слегка натянутым охарактеризовать железную дорогу Иран-Армения или новую атомную станцию, или Всеармянский банк мечтой, но это были те мегапроекты, за которые могло ухватиться общество и по сути, ими же так сказать ухватиться и за их автора – в данном случае Серж Саргсяна. Но вместо этого эти проекты начали удостаиваться главным образом саркастического отношения, и общество и оппозиция и не попытались повернуть стрелки в сторону Сержа Саргсяна и так сказать – поймать его на слове. Они, конечно, были опять же превращены в политический инструмент против Сержа Саргсяна и его власти, но уже чисто для того, чтобы всего лишь указывать пальцем. А эта методология давно уже не действует, следовательно, одним поводом или инструментом больше, или одним поводом или инструментом меньше – это ничего не изменит.
В этом смысле, конечно, крупные проекты, цели, даже на первый взгляд кажущиеся строго конъюнктурными и романтическими, тем не менее, содержат в себе прагматичную основу для формирования обществ и государств – в виде того видения будущего или если можно так сказать – мечтаний, которые уже для общества станут не непосредственно риторическим оружием против властей, а так сказать государственно-гражданским сознанием. А власти боятся не риторического оружия общества, а формирования государственного сознания.
В конце концов, даже если речь и идет о конъюнктуре, то так скажем наименьшее из зол то, какие формулировки создаются по мотивам этой конъюнктуры, каков мировоззренческий масштаб этой конъюнктуры. В конечном счете, тот же Карен Карапетян справедливо говоря и необходимости наличия мечты, за год своего премьерства не представил ни одного проекта, претендующего на то, чтобы быть «мечтой» или «видением будущего», и который вывел бы общественный взгляд и общественные критерии из рамок чисто социальных суждений.
В конечном счете, мегапроекты маленьких народов не могут быть полностью прагматичными, они должны содержать романтизм, который в случае малых народов является генератором осуществимости этих мегапроектов или мечтаний. Более того, здесь задача находится даже не только в поле властей, но также, пожалуй, по ту сторону некой черты, и даже прежде всего в поле оппозиции, которой так и не удается подать обществу какую-либо объединяющую идею, кроме примитивной и уже к сожалению ничего не говорящей риторики о смене власти, казнокрадстве.
