Серж Саргсян созвал консультацию по демографическим вопросам, в ходе которой он затронул цели, которые озвучил в своем программном выступлении в парламенте 18 мая – в 2040 году иметь Армению с населением 4 млн человек. Подавляющее большинство общественной реакции на речь 18 мая состояло в том, что это была речь не уходящего, а остающегося чиновника, которой Серж Саргсян показал, что он не намерен выпускать руль власти из своих рук. Свидетельством тому было то, что Саргсян перед новым парламентом поднимал перспективные цели на предстоящие 23 года, с программными акцентами.
На консультациях, которые состоялись накануне, обращаясь к заявлению в своем выступлении 18 мая, с видением Армении в 4 миллиона человек, Серж Саргсян сделал заявление, которое имеет довольно примечательный подтекст в плане своих политических программ или план. «Достижение намеченных целей (по убеждению Саргсяна) должно быть задачей всех властей Армении, и постоянное улучшение демографической ситуации должно быть столь же важным и после 2040 года», говорится в опубликованном президентской резиденцией официальном заявлении, в котором рассказывается о консультации.
Что означает выражение «все власти»? То есть, Серж Саркисян говорит или намекает, что в Армении на пути к достижению целей, намеченных до 2040 года, не будет одной, неизменной, власти, но будут «все власти», то есть несколько? Конечно, в рамках чисто теоретического и логического суждения это не только необычно, но и вполне естественно, поскольку в течение 23 лет неизменно одна власть – это просто нонсенс в случае государства с демократической моделью. А Армения, кажется, претендует быть таковой, хотя бы на словах властей.
Следовательно, власть не может говорить о намерении построить государство с демократической моделью, а с другой стороны говорить о том, чтобы держать руль управления в течение 23 лет в одних руках. С другой стороны, похоже, что у Армении в течение 25 лет была неизменная власть, так почему же она не может быть еще 23 года? То есть в условиях чисто армянской практики заявление Саргсяна получает уже особый оттенок в том смысле, что в ближайшие 23 года он, по крайней мере между строк, предполагает власть и, возможно, не один раз. Именно здесь заявление Саргсяна получает примечательный оттенок.
Дело в том, что в своем выступлении 18 мая и в своих недавних заявлениях Саргсян не только не повторил свои слова о намерении удалиться, произнесенные в мае 2014 года, а наоборот, сделал много прозрачных и неопределенных намеков о том, что он не собирается покидать руль власти, оставив свой статус первого лица. И вот на фоне этих заявлений, то есть на фоне разнообразных заявлений о намерениях остаться, Серж Саркисян неожиданно выражает предположение, что в Армении до 2040 года будут «все власти», то есть власть не будет единственной. Здесь, конечно, возникает вопрос о том, с какого момента он больше не будет во власти – прямо с апреля 2018 года, когда он сложит полномочия президента, или позже, когда в один из дней он сложит с себя полномочия премьер-министра?
В то же время интересно узнать, почему Серж Саркисян вообще решил намекнуть, что он, по крайней мере, не намерен оставаться у власти до 2040 года. Для кого этот сигнал, для тех, кто находится внутри системы, общественности или внешних центров силы? Или Серж Саркисян считал, что намеки на его намерение остаться достаточно много озвучены, и в этом смысле он уже, так сказать, становится предсказуемым, поэтому решил, что для поддержания относительного преимущества непредсказуемости необходимо опубликовать существенно иной сигнал, так сказать, вводящий в заблуждение, пускающий по другому следу.
В этом смысле стоит, вероятно, допустить также вероятность того, что Саргсян на самом деле, говоря о «всех властях», фактически скрывает цель своего единственного правительства. Не исключено, что Саркисян хочет показать, что его цель 4 миллионов – не политический пропагандистский трюк, а подлинный приоритет для него, независимо от его политической карьеры и планов. Эта проблема, конечно, чрезвычайно тяжело осуществима для него, возможно, гораздо тяжелее, чем, например, самый тяжелый и сложный из всех его постпрезидентских сценариев.
Дело в том, что Саргсян провел такое десятилетие президентства, что вряд ли у какого-либо гражданина возникнет мысль, что в это десятилетие он думал о какой-то иной проблеме, кроме вопроса своей власти.
