9-ое декабря – Международный день борьбы с коррупцией. В случае Армении фактически получается, причем, на официальном или хотя бы полуофициальном уровне, что 9-ое декабря – день угрозы национальной безопасности, так как около недели назад посетив Специальную следственную службу Армении, Серж Саргсян объявил коррупцию угрозой национальной безопасности. Спорить с этим, мягко говоря, и бессмысленно, и невозможно. С другой стороны, также трудно спорить с той реалией, что борьба властей Армении с коррупцией – если она в действительности есть – не соответствует режиму и логике борьбы с угрозой национальной безопасности.
Причем, дело и не в том, что тюрьмы должны быть заполнены коррупционерами, хотя если коррупция является угрозой национальной безопасности, то возникает вопрос – почему это не так? Проблема в том, что если на уровне президента она объявляется угрозой национальной безопасности, значит объемы явления, мягко говоря, колоссальны. А если объемы явления колоссальны, то одним из критериев для адекватного оценивания борьбы с коррупцией должны быть именно заведенные уголовные дела. Но не те дела, которые касаются средних и нижних звеньев. Дело в том, что степень угрозу национальной безопасности предполагает, что коррупция, мягко говоря, находится в достаточно высоких звеньях. Но, повторяем – задача не в том, чтобы заполнить тюрьмы коррупционерами, а изменение качества жизни.
Если есть борьба с коррупцией, такая борьба, которая адекватна борьбе с угрозой национальной безопасности, значит эта борьба должна привести к существенному изменению качества жизни. Потому что коррупция или должна находиться в тюрьме, или должна «скрываться» от преследования в так сказать тылу общественных интересов, то есть, начать служить обществу, хотя бы некоторое время, чтобы так сказать скрыть, замести следы. Мы не видим ощутимого «присутствия» коррупции в тюрьме – адекватного борьбе с угрозой национальной безопасности, и не видим, чтобы коррупция «скрывалась» в тылу общественных интересов, то есть, с целью сокрытия следов начала служить обществу. Потому что опять же в случае адекватных объемов изменение качества жизни должно быть ощутимым, значительным, что было бы попросту невозможно не заметить.
Таким образом, или Серж Саргсян преувеличил степень коррупции, хотя здесь это, конечно, оценка не только Саргсяна, а даже за много лет до него общество так оценило это явление, или ближе к реальности то, что в Армении не борются с коррупцией так, как борются с угрозой национальной безопасности. с другой стороны, однако, говорить об этом означает не сказать ничего. Потому что не только понятно, что нет адекватной борьбы, но также понятно, почему нет этой борьбы. Потому что в Армении коррупция – не просто явление, а ось, вокруг которой построена вся правящая система Армении – начиная с формирования власти. И здесь кажущаяся простой логика заходит в тупик. С одной стороны, получается, что борьба с коррупцией неизбежно должна предполагать смену власти, а значит в Армении не может быть борьбы с коррупцией, а с другой стороны очевидно, что в Армении эта борьба или борьба с такими лозунгами уже давно находится в тупике.
А значит – что нужно сделать для выхода из тупика? Причем, очевидно, что у властей в этом плане есть больше ответов на вопросы, нежели у общества. Власти нашли ответ в варианте постепенной легитимации коррупции, когда принимаются законы, которые начерчивают линию между прошлым и настоящим, таким образом, так сказать, узаконивая будущее, создаваемое на коррупционные средства. И здесь, конечно, есть и иная проблема, которая пока незаметна, однако в обозримом будущем обязательно проявит себя.
Дело в том, что после начерченной линии власти или правящая система получат так сказать законное преимущество над обществом, то есть, накопленное посредством коррупции, но узаконенное конкурентное преимущество, когда общество лишится де-факто шанса быть властью государства – что будет уже закреплено де-юре. И эта проблема для армянского общества и армянской государственности в системном смысле намного более глубокая и фундаментальная проблема – с более тяжелыми последствиями, нежели в настоящее время примитивная задача борьбы с коррупцией. И угроза национальной безопасности кроется именно в этом, откуда ее даже отклоняют в сторону более примитивного восприятия.
