В вопросе вероятной перспективы отставки Сержа Саргсяна, а затем назначении на должность премьер-министра апреле 2018 года очевидно одно – то, что нет так сказать конституционного или законодательного запрета. Конституция, закон не запрещают Сержу Саргсяну после двух президентских сроков занять должность премьер-министра. Следовательно, возникает вопрос: в чем проблема в подобном вероятном развитии – чисто личная неприемлемость или есть иные факторы и обстоятельства, которые создают проблему в случае премьерской перспективы Сержа Саргсяна?
Ситуация действительно многозначительная, тем более, когда учитываем то, что совершается переход к парламентской модели управления и в этом смысле первичный мандат принадлежит правящей партии, а не конкретному должностному лицу. Следовательно, возникает и другой вопрос: премьер-министр – назначаемый представитель политической власти, и по большому счету подчиняется парламентскому большинству, следовательно, есть также вопрос в чисто политическом смысле – намного важнее то, кто будет премьер-министром, или кто будет лидером РПА – то есть, правящего большинства? Потому что, предположим некую ситуацию, когда Серж Саргсян не становится премьером, а эту должность занимает кто-либо другой – или нынешний премьер, или назначается другой деятель, но Саргсян является лидером РПА, то есть правящего большинства.
Подотчетный парламентскому большинству премьер-министр практически должен двигаться в том направлении, которое удостоится одобрения этого большинства. С одной стороны, кажется, что обладающий властью де-юре премьер-министр может с течением времени нейтрализовать влияние обладающего властью де-факто Сержа Саргсяна, и, следовательно, становится важным, чтобы Серж Саргсян не остался у власти де-юре. Это обстоятельство, несомненно, имеет значение, однако здесь, пожалуй, есть один тонкий вопрос. Это восприятие – по части влияния власти де-юре, практически исходит из президентской или полупрезидентской модели, когда действующий президент является фактически обладателем максимально влиятельного мандата и власти. Следовательно, это соотношение делает ключевым обстоятельство обладания рычагом власти де-юре.
В нынешней модели первичный де-юре мандат принадлежит парламентскому большинству, то есть выше этого властного мандата нет, а максимальным может быть мандат совета безопасности, который также является многополюсной структурой, то есть это коллегиальный орган принятия решений. Другими словами, насколько в течение времени инерционное, психологическое восприятие власти будет приводить к восприятию верховенства первого лица, что постепенно может узнаваемость Сержа Саргсяна заменить в лице нового премьера восприятие де-факто Первого лица, настолько в течение времени будет наличествовать восприятие обстоятельства владения первичным мандатом, первенства собственного статуса у представителей парламентского большинства. И это приведет к изменению восприятия отношений премьер-депутат, вытекающего из этого влияния на власть, и, следовательно, внутрисистемному распространению этого воздействия.
Соответственно, утверждение о том, что власть де-юре со временем приведет к безусловной нейтрализации фактической власти президента РПА, не является однозначным, и ситуация не элементарна. Несомненно, осознание первичного мандата внесет изменения не только в систему отношений премьер-депутат, но и лидер партии-депутат, однако неясно, входит ли ситуация в правящей системе Армении в круг совершенно иной, совершенно новой логики, что приведет к существенным изменениям структуры психологии и внутренних отношений.
С этой точки зрения, насколько внешне существует убеждение, что Серж Саргсян готовит правительство к своему премьерству, а эта перспектива, несомненно, не только не исключена, но и не маловероятна, тем не менее, в более глубинном смысле ситуация развивается в логике, которая дает основание сделать заключение: Саргсян скорее готовит систему для того, чтобы не обладать властью де-юре. Это означает, что возможные расклады и развития в вопросе исключительно власти невозможно точно предсказать или рассмотреть в рамках логики старой системы. В этих рамках наблюдения могут иметь кратковременную точность или успех. В долгосрочной перспективе правящая система Армении выходит на совершенно новый, структурированный и логичный этап, первые впечатления от влияния которого будут ощутимы не после апреля 2018 года, а до апреля 2022 года.
