Общественно-политический резонанс на 10-ую годовщину трагических событий 1 Марта получается, кажется, большим, нежели ожидалось. Конечно десятилетняя годовщина сама по себе это тот повод, который неизбежно сконцентрирует еще больше внимания к этому кровопролитию, нежели были таковыми предыдущие годовщины, или, пожалуй, будут последующие. Но проблема получила также и неожиданное продолжение и, казалось бы, власти и сами поспособствовали генерации внимания и резонанса, проголосовав в пользу обсуждения в парламенте представленного оппозиционным блоком «Елк» текста заявления в связи с 1 Марта.
Эту позицию РПА, несомненно, очень трудно уместить в рамки одной причины или мотива, поскольку власти и сама РПА в целом уже давно не укомплектованы в один футляр, перестав быть единой монолитной структурой. Но кое-что вне всяких сомнений – то, что едва ли по части настолько тонкого вопроса РПА могла бы пойти на какой-либо не согласованный с Сержем Саргсяном шаг, и в этом плане, конечно, весь вопрос скорее в том, по каким мотивам Серж Саргсян принял такое решение. Одним из первых отмечается обстоятельство Роберта Кочаряна, тем более, что на для Кочарян после так сказать длительной паузы принял участие в публичном мероприятии – в Арцахе, на организованных властями НКР торжествах по случаю 30-летия Движения. Стали ли это основанием для того, чтобы Серж Саргсян немедленно попытался активизировать тему 1 Марта, намекая Кочаряну, что нужно продолжать оставаться пассивным?
Теоретически, несомненно, есть достаточно конкретная логика, но на практике есть и вопрос: а насколько далеко эта тема может сработать против Роберта Кочаряна, то есть, если Кочарян так сказать не прислушается к мессиджу, не отнесется к нему серьезно, то что именно в случае 1 Марта всплывет на поверхность, поставив Кочаряна перед сложной реалией? Всем ли в тот день управлял один-единственный человек и был ли этим человеком именно Роберт Кочарян? Не примитивно ли представлять, что избранный президентом Серж Саргсян, который на тот момент был премьер-министром, а также и лидером правящей партии, находился вне игры и абсолютно не контролировал процесс? Было бы крайне примитивным считать, что в те дни у Кочаряна были и возможность, и желание единолично принимать решения.
Причем, проблема также не только в рамках Кочарян-Саргсян. В конце концов, в связи с десятилетней годовщиной было пущено в обращение, реактивировано многое, за исключением, пожалуй, известного олигархического списка, который был опубликован Армянским национальным конгрессом, и в связи с которым АНК заявлял, что телохранители олигархов и группы высокопоставленных чиновников получили униформу правоохранителей и оружие, и действовали против демонстрантов.
Организованное 1 Марта сопротивление не было сопротивлением одного человека или тандема: это было сопротивлением единой системы – с целью спасти тонущий корабль. Следовательно, было бы наивностью считать, что эта система, которая совместно оказала сопротивление, пожалуй, самому мощному со времен независимости вызову – движению 2008 года, и может использовать это сопротивление для своих «внутренних разборок». Напротив, это сопротивление в нынешней ситуации, пожалуй, является единственным, исключительным или уникальным фактором, который может стать объединяющим фактором для правящей системы, опутанной сетью трещин и разделительных линий. Причем, эти трещины расширялись на протяжении более десяти лет, сначала очень медленно и спокойно, затем, вследствие неблагоприятной международной политико-экономической конъюнктуры приобрели большую динамичность.
В настоящее время ситуация намного более напряженная, поскольку есть острая нехватка финансово-экономических средств, и в то же время значительно велико внешнее атмосферное давление, политические вызовы и вызовы безопасности. И вот в такой ситуации система встает перед весьма серьезными вызовами, когда вдобавок ко всему к тому же нужно решить как минимум апрельский вопрос распределения власти, чтобы начать подготовку к этапу воспроизводства в 2022 году.
Именно здесь оказавшейся в паутине многочисленных разделительных линий и столкновения интересов системе необходимо хотя бы один какой-либо вопрос, имеющий потенциал для хотя бы минимальной консолидации, который в решающий момент позволит сохранить систему и пережить рискованный этап без большой угрозы разрушения или без критических потрясений. 1 Марта, пожалуй, в этом смысле является уникальным, и обсуждения, которые, пожалуй, только на первый взгляд кажутся нежелательными и нелицеприятными для правящей системы, в действительности генерируют так сказать «совместное сопротивление» или действие известной с историко-политической точки зрения теории «совместного преступления», пробуждая, обостряя чувство самосохранения системы, или формируя «единое» поле проявления этого чувства.
