Парламент отклонил проект заявления фракции «Елк» о событиях 1-2 Марта. Это отклонение не было неожиданным, хотя РПА еще на предыдущей четырехдневке голосовала за включение проекта в повестку дня и его обсуждение, что, конечно, было неожиданным.
После этого офис второго президента Роберта Кочаряна внезапно решил нарушить долгое молчание и обратиться к посредничеству Николая Пашиняна о допросе Кочаряна, хотя в подтексте заявление офиса Кочаряна это являлось намеком Сержу Саргсяну и парламенту. В этом смысле эта интрига заключалась не в том, будет ли принято заявление по 1 Марта или нет, а то, какое содержание будет обсуждаться в парламенте и как РПА ответит на реакцию Роберта Кочаряна.
В этом смысле интриги не получилось, обсуждение было почти бесшумным, в ленте новостей оно практически не заняло сколько-нибудь значимого места и пространства. Другими словами, на 10 годовщину трагедии 1 Марта, а, по сути, в преддверии мартовского-апрельского внутривластного перераспределения резко активизировавшаяся тема 1 Марта снова законсервировалась. Различные крылья власти после нескольких сенсационных намеков и выстрелов в адрес друг друга, вероятно, убедились, что в вопросе 1 Марта ситуация в целом остается предсказуемой, и проблема была законсервирована.
На какое именно время, конечно, — вопрос, ответ на который трудно дать. Деконсервация вопроса этого уровня будет обусловлена новым этапом внутривластных проблем, если, конечно, возникнет необходимость использовать в этих вопросах трагедию 1 Марта. Если же нет, то проблема будет сохранена в течение длительного времени, публика будет иногда вспоминать об этом или будет отмечать память невинных жертв, но это не станет предметом обсуждений на внутриполитическом уровне, если правительство не будет склонно к этому.
А что произойдет значительно позже, когда Серж Саргсян передаст власть вместе со своим опытом «молодым лидерам»? Каким образом им будет передано 1 Марта?
Фото: panorama.am.
