В опубликованном на днях и уже ставшем достаточно известном интервью говоря о вероятности своего премьерства и, так сказать, избавляясь от «ареста» своих же слов, озвученных в 2014 году, Серж Саргсян, с одной стороны, заявил, что есть вероятного того, что он станет премьер-министром, однако, с другой стороны, вольно или невольно придал этому статусы особый и оригинальный смысл или функциональное значение. Саргсян заявил, что станет премьер-министром с одним дополнением – параллельно выполнению всей полноты конституционных полномочий больше времени будет уделять передаче своего опыта молодым лидерам, причем, независимо от их партийной принадлежности, независимо от нынешнего политического позиционирования, поскольку это крайне важная на сегодня задача – у нас действительно есть проблема молодых политических лидеров.
Эта проблема действительно неоспорима, и причина возникновения этой проблемы большей частью находится в поле деятельности, поведения именно правящей политической силы. В данном случае проблема, однако, иная – Серж Саргсян в случае занятия должности премьер-министра, фактически, намеревается держаться подальше от текущего управления. Еще одним доказательством было его же заявление, озвученное им в тот же день перед участниками оперативного сбора в Министерстве обороны.
Серж Саргсян в статусе премьера фактически сконцентрируется на подготовке молодых лидеров и на так сказать задачах по модернизации и управлении вооруженными силами – всю ответственность за текущее госуправление переложив уже на парламентское большинство, вице-премьеров и министров. Иными словами, Серж Саргсян представляет себя на должности премьер-министра скорее в статусе «политического патриарха», нежели деятеля, подчиненного и подотчетного парламентскому большинству.
Об этом, пожалуй, говорит также и инициатива по проведению заседаний правительства в закрытом режиме, в связи с чем уже прозвучали мнения, что Саргсян, пожалуй, и вовсе не имеет намерения участвовать во всех заседаниях или участвовать с позиций так сказать текущего управляющего, и это обстоятельство попросту «удаляют из эфира».
Таким образом, получается некая весьма интересная ситуация, и Серж Саргсян, по всей видимости, начинает претендовать на должность премьер-министра для недопущения развала внутривластного баланса, для обеспечения функциональности полицентричной системы парламентского управления. Саргсян мог бы это делать в статусе председателя РПА – расклад и ситуация это позволяют, но, по всей видимости, для Саргсяна этих гарантий оказалось недостаточно, причем исходя скорее не из внутренних, а внешних мотив или причин.
В данном случае проблема не в том, что Саргсян, не имея де-юре доминирующей власти, очень быстро мог бы потерять власть и в статусе председателя РПА. это главным образом утверждения, опирающиеся на инерционные, стереотипные позиции, поскольку новая модель управления и система создают абсолютно новую логику внутриполитической и внутривластной игры и новые возможности, разнообразят и делают многослойной внутривластную среду, и делают более обширных понятие «власть», практически, усложняя возможность для бархатных революций.
В данном случае его задачей является привести систему к определенному уровню защищенности от внешнего влияния, и в этой связи возникает вопрос: Сержа Саргсяна к необходимости сделать заявление о премьерстве привели, в конце концов, гипотетическая опасность и риски, или же ожидание весьма конкретных внешних рисков?
