На днях фракция «Елк» сделала в Национальном Собрании запрос Министерству природных ресурсов, связанный с деятельностью компаний «Армянские электрические сети» и «Газпром Армения» за последние 10 лет, объемами, потерями и тарифами импортированного в Армению российского газа. На утверждение оппозиции, что Иран предлагает нам более дешевый газ, чем Россия, депутат от фракции РПА Мигран Акопян ответил, что на самом деле это блеф. По его словам, иранские власти, делая такие заявления, ставят под удар, «подставляют» власти Армении, когда каждый раз заявляют, что они готовы продавать Еревану газ дешевле российского, но затем отказываются от этих слов. Первый Информационный на эту тему побеседовал с экспертом по вопросам энергетики Ваге Давтяном.
— Господин Давтян, по-вашему, в чем здесь секрет? Грубо говоря, кто лжет?
— Проблема в том, что иранская сторона не выступила с окончательным предложением, и ошибочно рассматривать заявления посла Ирана как бизнес-предложение. Тем не менее, очевидно, что в сложившейся рыночной ситуации Иран сегодня действительно не может предложить конкурентоспособную цену армянскому рынку. Главная причина этого в том, что, выйдя из режима санкций, Иран начал привлекать иностранных инвесторов к своей собственной нефтегазовой отрасли, в результате чего, например, на месторождении Южный Парс Ирана работают такие энергетические гиганты, как французская Тотал или датская Маерск. Приведя этих игроков на свой рынок и получив их многомиллионные инвестиции, Иран начал активную энергетическую политику, направленную на обеспечение стабильной отдачи от иностранных инвестиций. Фактически, Иран сегодня выступает главным гарантом реализации и эффективности этих инвестиционных программ, что укладывается в рамки логики протекционистов. В результате всего этого Иран сегодня объявляет о максимальной диверсификации экспорта газа, не скрывая своих амбиций по укреплению своих позиций на европейском рынке. Принимая во внимание тот факт, что большинство этих инвестиций направлены на модернизацию энергетической инфраструктуры Ирана, Иран сегодня просто не может предложить дешевый газ на внешний рынок, особенно в Армению, которая на границе покупает российский газ по цене ниже рыночной. Напомню, что если сегодня мы покупаем на границе российский газ по 150 долларов, то иранский – около 190. Более того, создание единого газового рынка ЕАЭС до 2025 года должно привести к снижению тарифов для стран-членов. Конечно, внутри страны тариф на российский газ сегодня вырастает почти вдвое, но от этого не застрахован и иранский газ, который в случае активизации армяно-иранской газовой торговли будет реализован армянским газотранспортным оператором – российским «Газпромом», с соответствующими тарифными изменениями. Тем более, что сегодня у нас нет оснований говорить о развитии прямой армяно-туркменской газовой торговли, поскольку туркменский газ выйдет на армянский рынок через газопровод Иран-Армения, который, как вы знаете, является российским активом. Более того, между Туркменистаном и Ираном существуют серьезные проблемы, которые связаны с накопившимися за эти годы долгами Ирана объемом около 1,5 млрд. долларов. Я не думаю, что без решения этой проблемы «Туркменгаз» будет готов подписать новое соглашение с иранской стороной.
— Министр также сказал, что нет необходимости строить газопровод для транзита иранского газа в Грузию через Армению, что может быть сделано через систему СВОП (SWOP). Как вы оцениваете это его заявление?
— Решение о строительстве или не строительстве газопровода должно в первую очередь принять иранская сторона, как поставщик. Мировой опыт диктует, что страна-экспортер энергии обычно инициирует строительство транзитного трубопровода. Что касается SWОP, то эта модель была разработана еще в 2015 году, когда на грузинском рынке был дефицит порядка 10-13%, и его нужно было восполнить посредством СВОП-коридора между Ираном, Арменией и Грузией. Однако сегодня уже известно, что основные участники проекта, Иран и Грузия, не смогли прийти к общему соглашению. У последней было две причины: во-первых, как в тот период, так и сегодня на газотранспортном рынке Грузии моду диктует Азербайджан, который своими поставками удовлетворяет весь спрос на рынке Грузии и в то же время является основным игроком в модернизации газотранспортной инфраструктуры Грузии. С другой стороны, грузинскую сторону не заинтересовало коммерческое предложение Ирана, которое не могло конкурировать с Азербайджаном. Последний, кстати, реализует довольно гибкую тарифную политику в Грузии, разделяя тарифы на так называемый общественный и коммерческий газ. В результате, официальный Тбилиси заявил, что он полностью зависит от азербайджанских поставок и что не чувствует необходимости в другом поставщике.
— Господин Давтян, вы считаете правильным мерить иранское предложение деньгами? Много лет назад Грузия была готова заплатить дороже в несколько раз, но сохранить свою самостоятельность, суверенитет.
— Я не думаю, что это хороший пример. В 2007г. Грузия оказалась в условиях серьезных политических преобразований, страна оказалась на пути к вестернизации. Именно тогда российская сторона предложила Грузии новый, достигающий 240 долларов, тариф, который в конечном итоге был отвергнут. В результате Азербайджан установил свою монополию на энергетическом рынке Грузии, что также привело к деактуализации идеи вышеупомянутого СВОП-коридора. Тбилиси сегодня подтверждает, что он зависит от азербайджанского газа, и я не думаю, что в этих условиях можно говорить о энергетической независимости Грузии. Вообще, мы должны осознать, что ни одна страна в современном мире не может достичь абсолютной энергетической независимости. Даже страны с богатой ресурсной базой, которые являются экспортерами, очень чувствительны к любым колебаниям на мировом рынке. Что касается нецелесообразности измерения внешних энергетических связей деньгами, я думаю, что такой подход могут позволить себе только сверхдержавы, но не страны с переходной экономикой.
— Есть мнение, что проблема поставок иранского газа в Армению лежит не в армяно-иранской, а скорее, области Иран-Россия. Вы согласны с этим?
— Этот вопрос следует рассматривать в контексте геоэкономического треугольника Иран-Армения-Россия. С одной стороны, Россия является ключевым энергетическим игроком на Южном Кавказе, который будет препятствовать усилению позиции Ирана в регионе. В ближайшие годы вряд ли Иран сможет вытеснить «Газпром» с армянского рынка. Я и не думаю, что у Тегерана есть такая цель. Не будем забывать, что сегодня Иран рассматривается как ключевой партнер ЕАЭС, а в будущем – и его член, о чем регулярно говорят должностные лица Ирана и России. С другой стороны, Россия управляет транспортной инфраструктурой, соединяющей Армению с Ираном, и любое решение о работе газопровода должно быть принято в трехстороннем формате. Все это не противоречит энергетической безопасности Армении, поскольку в стране есть альтернативный маршрут поставок газа, который в случае необходимости сможет удовлетворить внутренний спрос.
