Деятели РПА последовательно развивают тезис о незаменимости Сержа Саргсяна, что невольно создает впечатление, что речь идет о новом мессии. С точки зрения политической формальности, конечно, неоспоримо, что РПА принадлежит право выдвигать кандидата в президенты, и даже было бы нелогичным, если бы занявшая на выборах первое место партия доверила бразды правления страной не своему лидеру, а иному деятелю. С другой стороны, когда РПА развивает тезис о незаменимости Сержа Саргсяна, невольно обесценивается парламентское управление, создавая впечатление, что переход к нему был обусловлен исключительно по императиву продления правления Саргсяна. В этой плоскости возникают и содержательные вопросы: что мешало Сержу Саргсяну за десять лет своего президентства осуществить ту «творящую чудеса» политику, которую РПА ожидает от премьер-министра Сержа Саргсяна, тем более, что действующая в настоящее время модель управления в руках президента-главы государства концентрирует несравнимо большую власть. Или, в конце концов, с какой новой программой или миссией Серж Саргсян будет формировать новую власть, потому что даже предосудительная формула о незаменимости должна иметь весьма конкретное политическое содержание, программу. Ответ на этот вопрос мы не слышим, что порождает политическую неадекватность, потому что фактически институционализируется не парламентское управление, а, по сути, авторитарное мышление, когда государственная и политическая системы адаптируются не к Конституции, а к власти одного человека. Те утешающие мнения, что инерция авторитарного управления спустя несколько лет исчезнет с уходом Сержа Саргсяна, из ряда теоретических суждений, потому что опыт ряда постсоветских стран показывает, что в случае фактического несуществования политической оппозиции, уничтожения субъектности общества, за авторитарным руководителем следует другой авторитарный руководитель – чаще еще более деспотичный и делающий систему непредсказуемой.
Проблема не в скором и неизбежном премьерстве Сержа Саргсяна, а в том контексте, в котором этот факт имеет место. Вождизм никогда не способствовал развитию парламентаризма или демократии, а вел страну в тупик, который преодолевался посредством катаклизмов, потрясений.
Может быть, и прозвучит парадоксально, но тезису о незаменимости Сержа Саргсяна невольно способствует также и тот сегмент оппозиции, который в эти дни разворачивает уличную борьбу с единственным требованием – уход Сержа Саргсяна. Этот сегмент оппозиции имеет мягко говоря примитивные представления о структуре системы, ее характере. Насколько бы обширной ни была власть Сержа Саргсяна, жизнеспособность системы обусловлена более многослойными факторами, и не обусловлена фактором одного человека. Когда оппозиция делает своей мишенью только лишь Сержа Саргсяна, то способствует не только его уходу, а еще большей консолидации власти вокруг него. Это – аксиоматичная истина, с которой мы сталкиваемся вот уже более 20 лет. С другой стороны, когда обществу не преподносится новая оппозиционная повестка, содержание, для него становятся неубедительными звучащие радикальные, революционные лозунги, потому что если год назад – во время избирательных процессов, не стала возможной смена власти, то где гарантия того, что это возможно сегодня, когда решения принимает парламент – на фоне полного отсутствия общества?
В Армении политические процессы и развития крутятся вокруг одного человека, что свидетельствует о примитивности политической системы – давая приблизительное представление о планке развитий в ближайшие годы.
