Основной урок Апрельской войны заключается в том, что война не начинается и не заканчивается по документам, нельзя рассматривать проблему как проблему одного боя или сражения, а как образ жизни. Эта мысль на поминальном мероприятии по случаю второй годовщины апрельской войны высказал министр обороны Виген Саргсян. Это вполне адекватная мысль, высказанная в связи с ситуацией и проблемой. Армения вынуждена обеспечивать мир – постоянно готовясь к войне. Это – не выбор Армении, и нереалистично думать, что можно в направлении изменения так сказать расклада вещей приложить эффективные усилия – для достижения мира, требующего или предполагающего иную «структуру».
К сожалению, рациональной возможности для этого нет, и усилия нужно использовать рационально, постоянно готовя Армению к войне, постоянно поддерживая готовность воевать, потому что обеспечивать мир или невозможно, или возможно только таким путем, таким вариантом, когда Азербайджан будет постоянно сознавать это и будет уверен в том, что не сможет решить ни один вопрос посредством войны. Только в таком случае Азербайджан воздерживаться от реальных шагов в направлении войны, максимум останется только лишь в рамках своей агрессивной риторики. Однако здесь все дело, конечно, не только в том, чтобы сдерживать Азербайджан, но также и оказывать влияние на поведение вовлеченных в процесс урегулирования посредников. В настоящее время, в особенности после Апрельской четырехдневной войны, посредники как совместно, так и по отдельности поняли, что у Армении есть минимально необходимая сопротивляемость, когда даже в случае достаточно большого военно-технического преимущества Баку не может военным путем решить какого-либо существенного вопроса. Постоянная сопротивляемость Армении, ее постоянное совершенствование поможет тому, чтобы посредники сохраняли позицию по сдерживанию Баку, даже, так называемый стратегический союзник Россия, которая перед апрелем интенсивно питала воинственность и агрессию Азербайджана. В настоящее время Москва вынуждена отвергать запросы Баку в плане восстановления сотрудничества в широком объеме – в вопросе права на войну.
Конечно, проблема здесь довольно многослойная, но в любом случае осью является сопротивляемость Армении. А это, конечно, не означает только лишь расширение военно-технических способностей. Это означает также и внешние дипломатические диверсифицированные связи, углубляющиеся отношения с НАТО, США, ЕС, интенсивные отношения с Китаем и Ираном. Россия не должна быть единственным выходом Армении, чтобы Россия, говоря с Азербайджаном и Турцией, постоянно имела перед глазами, что ей есть что терять в Армении. А это возможно, если вопрос обороноспособности, боеспособности для Армении станет образом жизни, потому что если и эта задача будет не только в виде документа, она также будет предполагать реформы в политической, общественной плоскостях – по всем направлениям, а не только в направлении обороны. Это должно предполагать обеспечение привлекательной и свободной среды для проявления творческого потенциала общества, для чего в Армении необходима структурная модернизация и управления, и экономики.
В конце концов, в Армении предполагающая образ жизни философия готовности к войне отнюдь не должна предполагать продолжающийся рост милитаризации государства, хотя заметная милитаризация в случае находящегося в войне государства неизбежна, поскольку, в конце концов, именно это является ключевым путем к миру. С другой стороны, однако, здесь недопустимо противопоставление военного и гражданского опасные проявления чего, как минимум в пропагандистской сфере замечаются, причем, двоякие проявления. Вполне необходимая концепция «Нация-армия» должна предполагать не противопоставление этих двух ключевых факторов, а взаимодополнение: гражданственность и милитаризация – два фундаментальных оплота глобальной обороноспособности Армении, которые либо будут один другого дополнять, либо попросту ослабнут при столкновении друг о друга.
Следовательно, с этой точки зрения должны строиться также и пропагандистские приоритеты, которые должны обуславливать эффективную философию образа жизни «готовиться к войне для обеспечения мира». Однако во всем этом, конечно, фундаментальное значение может и должен иметь образ жизни управляющей «элиты». Нация не может жить по образу жизни, продиктованном вызовами войны, а «элита» — говорить о войне, но жить так, как себе не позволяют даже элиты стран, живущих вдалеке от всякого рода войн. С этой точки зрения индикаторным образом жизни является образ жизни, степень роскоши именно «элиты». Как показала Апрельская четырехдневная война, от блеска роскоши образа жизни «элиты» глаза противника вовсе не слепнут. А с этой точки зрения, спустя два года в образе жизни управляющей «элиты», казалось бы, не намечается никаких ощутимых изменений, и затягивать пояса продолжают главным образом только рядовые граждане.
