Сегодня мы просыпаемся уже в совершенно новой Армении – несмотря на то, что чисто номинально, первое лицо власти, казалось бы, не меняется. Как правило, в разных странах с обещаниями строить иное, новое государства выступают оппозиционные силы, но в Армении получилось так, что коренные системные изменения были инициированы властями – на фоне отсутствия реальной альтернативы, политической и идеологической несостоятельности оппозиции.
Не столь существенны те мотивы, которые подвигли Сержа Саргсяна совершить переход к парламентской модели госуправления. С сегодняшнего дня Армения совершает переход к этой системе управления, что предполагает новую культуру институциональных отношений. Первый период премьерства Сержа Саргсяна, по большой вероятности, будет инерционным продолжением его президентской власти. В этом смысле, власть может и будет даже автократичной, тем более, что премьерская кампания Саргсяна сопровождается утверждениями о его незаменимости.
Тем не менее, парламентская система имеет свои особенности и предполагает полицентричность и многослойность власти. Премьерство Сержа Саргсяна в каком-то смысле некоторый переходной период, который обеспечит переход от президентской системы к парламентской. Условный промежуточный этап, по всей видимости, завершится избирательным циклом 2022 года.
Весь вопрос в том, что кто из политических субъектов в ближайшие годы окажется адекватным новой институциональной действительности, качеству и системе новых политических отношений. Власти в данный момент явным образом более готовы к новым реалиям, и неслучайно, что именно Серж Саргсян и его окружение диктуют политическую повестку. И даже повестка ологопольной системы на ближайшие дни намного более рациональна: проблема вовсе не в том, что сегодня вступает в свою должность четвертый президент Армении, а всего через неделю стартует процесс формирования нового правительства. Намного более существенным является то обстоятельство, что власть создает институциональные и содержательные площадки, которые в ближайшие годы могут стать предпосылкой для формирования более рациональной и жизнеспособной системы.
Конечно, для Армении было бы нежелательно, но в принципе не исключено, что исход 2022 года будет предрешен не в рамках отношений власть-оппозиция, а в результате борьбы между различными так называемыми фракциями власти. Подобный прогноз может и кажется пессимистичным, но он вытекает из объективной оценки сегодняшних институциональных, политических ресурсов оппозиции.
Последние парламентские выборы породили надежды на формирование институциональной оппозиции, тем более, что предвыборное и поствыборное поведение блока «Елк» радикально отличалось от образа действий предыдущих оппозиций. Но еще до того, как страна полностью перешла бы к парламентской системе, в оппозиционном сегменте все вернулось на круги своя.
На фоне популизма и не оправдавшего себя радикализма оппозиции, выступающей с требованием ухода Сержа Саргсяна, душится идея институциональной оппозиции. Видению построенной на системных основах, имеющей креативные и интеллектуальные черты оппозиции чужды персонифицированные, целевые требования, образ действий, который находится в пограничной зоне магистральных и маргинальных сил, легальности и насилия. Уже не говоря о том, что в парламентской системе от политических сил ждут еще большего креативного, организационного потенциала, потому что децентрализацию управления перед подобным институциональным императивом ставит также и оппозиция. Когда оппозиция не сознает этих реалий и делает целью борьбы уход пусть даже и самого влиятельного деятеля во власти, это означает, что она как минимум не осознала характер системы, корпоративный, многосложный характер факторов, создающих систему.
Сегодня мы просыпаемся в иной Армении, где уже изменятся как минимум институциональные основы власти, но остался неизменным стары и избитый почерк оппозиции, уже провалившийся и ведущий в тупик. Хотя в первые годы парламентской Армении страна будет лишена реальной альтернативы, топчась на одном месте – на перекресте старой и новой Армении.
