9-ое апреля для Армении исторический день – без преувеличения, и не только по той причине, что у Армении появится новый президент, хотя бы и в основном с протокольными полномочиями.
В Армении с 9-го апреля полностью меняется модель государственного управления, и в этом смысле в условиях внешне остающейся неизменной ситуации и системы, в глубинном смысле трансформация развитий будет неизбежной. Даже если рассмотреть, что парламентская модель госуправления будет действовать, так сказать, в неконституционном порядке, все равно – даже в этом случае ситуация будет кардинально иной, совершенно новой.
Причем, здесь стоит внести уточнения, потому что очень часто по недоразумению или осознанно, так называемая новая ситуация воспринимается в качестве принципиального изменения качества жизни, полноценного установления правосудия, справедливости, законности. Новая ситуация вовсе не об этом. Новая ситуация, безусловно, будет включать исключительно правящую систему. Другой вопрос, что становятся более многополярной. Иного варианта нет – по ряду причин: однополярная система нежизнеспособна, и не может обеспечивать минимальную эффективность для своей безопасности. Даже в случае премьерства Сержа Саргсяна мы будем иметь дело с не с однополярной системой, потому что меняется механизм де-юре ответственности, и Серж Саргсян подчинен парламенту. Де-факто однополярность не может быть полноценной, если нет де-юре централизации ответственности и рычагов.
По большому счету, изменением системы госуправления Серж Саргсян всего лишь усилил свои позиции среди «равных», поскольку в течение десяти лет президентства он, имея де-факто власть практически так и не сумел прорваться вперед. На протяжении десяти лет он всего лишь находился в ситуационном маневре, конечно, делая более долгосрочные расчеты, нежели остальные субъекты, благодаря чему и продержался намного дольше других субъектов, своих основных конкурентов Роберта Кочаряна и Овика Абраамяна. Но, оставаясь дольше, он, по большому счету, так и не получил возможности для более прочной власти. После восьмилетней сплоченной системы Серж Саргсян-Роберт Кочарян он продолжил оставаться, так сказать, «наполовину», поскольку в течение восьми лет они вместе строили систему прочного тандема. Впоследствии эта система была нарушена по разным причинам – вследствие объективного и субъективного влияния.
Серж Саргсян практически десять лет председательствовал в такой системе, которая могла быть управляема только механизмом тандема. Но тандем распался, по какой конкретной причине, это уже темя для более подробного разговора, однако Саргсян так и не заимел механизм этого тандем, в то же время он никому не доверил и, по большому счету, он так и не смог быть де-факто быть верхушкой, силой пирамиды, он на уровне де-факто воспринялся равным другим центрам системы власти.
В парламентской модели Саргсян закрепляет это «равенство» конституционально, и, благодаря этому, он уже на самом деле становится единственный «самым равный» среди «равных». Другими словами, он изменяет ту модель, которой можно было управлять в «тандеме».
Теперь он формирует многополятную модель, где уже он де-юре подчиненный, но более сильный, как бы это не казалось странным. Соответственно, в новой модели Саргсян может позволить себе больше, чем за десятилетие кажущейся более крепкой и сильной президентской власти. Другой вопрос, что себе позволит Саргсян в сегодняшнем более сильном положении.
