На происходящую в Ереване вот уже пять дней уличную борьбу вчера наконец отреагировал президент Армении Армен Саргсян, подчеркнув, что насилие должно быть исключено.
В ответ на запрос Радио Азатутюн о том, как он оценивает происходящие на улице события, а также и применение накануне полицией спецсредств против демонстрантов, в результате чего есть многочисленные пострадавшие, Армен Саргсян подчеркнул: «Во время свободного волеизъявления должны быть исключены насилие, незаконные действия и ограничение прав других людей». Примечательно, что президент Армении не вынес конкретной оценки позавчерашним действиям полиции.
Вообще ответ Армена Саргсяна, по своей форме и содержанию, очень похож на доклады у реакцию Омбудсмена, в которых излагается очевиднейшая истина о демократии и правах человека, о недопустимости насилия.
С другой стороны, вчерашнее заявление президента абстрактно – без конкретной адресности. Такое впечатление, что Армен Саргсян выступает с позиции не главы государства, а наблюдателя, и вынужденно что-то говорит – лишь бы что-то сказать.
В подобной форс-мажорной ситуации у президента есть чрезвычайно большое институциональное, политическое значение. Почему Армен Саргсян только на пятый день, к тому же после запроса СМИ, отреагировал на происходящие в Ереване драматичные события, когда ситуация уже патовая, и даже чревата непредсказуемыми последствиями? Могут ли на общественные настроения повлиять обобщенные, теоретические формулировки, когда в стране уже возникли разделительные баррикады, а локальные столкновения и аресты еще больше накаляют страсти – увеличивая риски возникновения политического кризиса?
Формальные полномочия Армена Саргсяна может быть действительно ограничены, но в парламентских системах президенты опираются на свою моральную власть, авторитет – играя роль арбитра в форс-мажорных ситуациях.
В отношении Армена Саргсяна есть некоторые общественные ожидания. Если он действительно заинтересован во влиятельности института президента, его ценности, то в эти дни был обязан капитализировать общественные ожидания, чтобы при помощи этого повлиять на поведение, решения иных институтов власти, не допустить радикализации общественных настроений.
Заявлениями постфактум Армен Саргсян всего лишь подчеркивает ненужность института президента в государственной системе или свою неадекватность занимаемой должности.
Армен Саргсян на протяжении лет находился вне внутриполитической конъюнктуры Армении, и посредством своей сегодняшней должности мог бы осуществить определенную посредническую миссию между властями и уличной оппозицией – хотя бы с целью разрядить напряженность.
Вчера Армен Саргсян вновь говорил о необходимости национальной солидарности. Но национальная солидарность становится бутафорией, лозунгом, тостом, когда в стране, в столице возникли баррикады. Основной миссией президента, имеющего надпартийный конституционный статус заключается именно в том, чтобы освобождать от обескровливающих страну баррикад, формировать такие повестки и диалоговую среду, чтобы решение шероховатых вопросов происходило в легальной среде – при помощи политического инструментария.
Вчерашнее постфактумное заявление Армена Саргсяна адресовано не обществу, а направлено на создание пропагандистского фона, который оправдает жесткое противодействие правоохранительных органов действиям демонстрантов.
Армен Саргсян не устраняет баррикады, а занимает позицию позади одной из баррикад.
