Массовые народные протесты в Армении привели к отставке Сержа Саргсяна, который, сменив кресло президента на пост премьера, намеревался остаться во главе страны на новый срок. Почему нынешние протесты заставили власть отступить? Чем они отличались от протестных акций в Армении последнего десятилетия? Как оппозиционный депутат Никол Пашинян стал лидером «бархатной революции»? Что ждет Армению после событий 23 апреля? На эти вопросы в эфире RFI ответили политологи Геворг Меликян и Рубен Меграбян.
Политолог Геворг Меликян, эксперт Армянского Института международных отношений и безопасности.
Для многих это было неожиданностью, многие не верили, что без единого выстрела возможно сделать бархатную революцию. Многие считали, что в постсоветских странах это практически невозможно, имея в виду и примеры Грузии, Украины — мы прекрасно знаем, что там это происходило по-другому. Здесь у людей тоже складывалось впечатление, что невозможно, чтобы правительство, правящая партия просто так взяли и отдали власть. Это, конечно, так и было — никто не собирался просто так отдавать власть. Но то, что произошло в течение этих десяти дней, — можно сказать, это было что-то невообразимое. Люди просто провели настоящую акцию гражданского неповиновения.
RFI: Благодаря чему это стало возможным?
Благодаря многим факторам. Во-первых, благодаря тому, что в течение многих лет, начиная с 90-х, после развала Советского Союза, демократические институты с трудом становились на ноги. Много чего происходило именно в рамках советского наследия. Поэтому, я думаю, то, что мы видим сегодня — это конец развала Советского Союза в Армении. Развал Советского Союза происходил очень долго, и наследие, которое оставалось, все еще держало — как и в других постсоветских странах — в клещах. Поэтому сегодня мы увидели, как новое поколение, новая сила выиграла и взяла на себя ответственность за новую Армению. Практически мы видим возрождение Армении — это уже не советская Армения. Я немножко, может быть, преувеличиваю, естественно, сейчас есть, может быть, и эмоциональный фактор… Сейчас все впереди, надо строить капитал на том, что произошло. Самое трудное — это следующий день после революции, что будет потом. Но то, что мы сейчас имеем, это провал советского наследия — это и коррупция, олигархия, недостаток прав человека и так далее. Естественно, одним днем это не решится, но это начало этих процессов.
Армении «не привыкать» к протестным митингам и шествиям. В 2008 году большое протестное движение закончилось трагедией — гибелью десяти человек. В 2013-м армяне выходили на улицу, в 2015-м протестовали против повышения тарифов на электроэнергию. Эти массовые протесты последних лет, которые происходили примерно с частотой раз в два года, они как-то подготовили то, что произошло сегодня и в последние десять дней?
И да, и нет. Естественно, они каким-то образом связаны, поэтому, как я и сказал, процессы происходили начиная с 90-х. Уличные протесты были в Армении всегда. Даже если об этом мало говорили, но на самом деле после развала Советского Союза, даже начиная с 88-го года, когда был еще Советских Союз, принцип того, что можно выйти на улицу и что-то требовать, был в армянском обществе. С одной стороны, это было так.
С другой стороны, это все-таки были разные процессы, разные люди порой, разные лозунги и требования. Интересно, что на этот раз не было очень больших геополитических акцентов, не были сделаны акценты на том, что — допустим — «все коррупционеры будут свергнуты, и все мы будем жить хорошо». Было только одно — что власть не должна воспроизводиться все время. Потому что еще бывший премьер Армении сказал, что никто не имеет права взять в третий раз мандат на руководство страной. Поэтому многие были просто возмущены: почему, до каких пор можно просто обманывать людей. Никол Пашинян сделал феноменальную вещь — он практически десять дней тренировал молодежь, людей — как нужно вести борьбу «неспециализованным» образом. То есть он полностью децентрализовал протестный процесс, и люди независимо друг от друга на улицах в разных городах и селах просто протестовали, просто парализовали работу всего, что возможно. Это привело и к остановке государственного аппарата — государственные институты перестали работать. До этого такого не было. До этого были очень, так скажем, персонифицированные митинги — кто-то был конкретным лидером, люди шли за ним, и это было против каких-то идеологий и так далее. На этот раз все было по-другому.
Политолог Рубен Меграбян ответил на вопрос о том, как оппозиционный депутат Никол Пашинян стал лидером народного протеста против несменяемости власти, а также подчеркнул неизбежность досрочных выборов в стране.
Никол Пашинян — известный оппозиционный политик, известный еще со времен протестной кампании 2007-2008 годов, когда было создано движение по недопущению воспроизводства власти, когда закончились полномочия Роберта Кочаряна. Но это все завершилось бойней 1 марта 2008 года, преступлением, в итоге Никол Пашинян оказался в тюрьме за «организацию беспорядков» — по этой статье. Потом он стал депутатом парламента. Но время показало, что этот сугубо парламентский путь дает очень ограниченные возможности. Пашинян был «замурован» в составе парламента, и ему пришлось принимать исключительные меры. То есть уповать на общество и опираться на общественные настроения, что и вызвало резонанс, свидетелями которого являемся мы все, и во всем мире — что сделала Армения сегодня. А сегодня это исторический день.
RFI: Все думают сегодня о том, что будет завтра. Серж Саргсян ушел в отставку, но структура власти на данный момент в Армении не поменялась. Парламентское большинство по-прежнему у его Республиканской партии. Каков ваш прогноз хотя бы на ближайшие дни? Что будет происходить с властью в Армении?
Естественно, должен быть запущен политический процесс по организации переходного периода и должны быть досрочные парламентские выборы, потому что расклад, сложившийся по результатам сложившихся год назад парламентских выборов, больше не отражает общественные настроения. А на улицах армянских городов — это не просто граждане Армении, это новая Армения, которую нужно закрепить политически и юридически, а это возможно только лишь в результате политического процесса и внеочередных выборов, которые закрепят этот результат.
