После развязки событий в Армении состоялся телефонный разговор между премьер-министром России Дмитрием Медведевым и исполняющим обязанности премьер-министра Армении Кареном Карапетяном. Медведев и Карапетян обсудили события в Армении.
Интересно, что этот разговор состоялся по инициативе российской стороны, хотя в целом, конечно, этот факт вовсе неудивителен. Удивительным или примечательным в поведении России является, пожалуй, другое – практически довольно необычное, даже беспрецедентное спокойствие по отношению к событиям в Армении, к процессу их развития.
В первые дни Россия проявляла почти совершенное безразличие, конечно – как минимум внешне. Потом, однако, внимание появилось, но не в связи с так сказать традиционными тревогами для России, которая рассматривает любое массовое движение в Армении в контексте «майданов» или «цветных революций». Конечно, в ходе инициативы «Мой шаг» Пашинян абсолютнейшим образом воздерживался от обсуждений какого-либо политического, а тем более внешнеполитического курса, следовательно, от создания публичного повода для «подозрений», но в конце концов Россия в этом смысле к любым происходящим в Армении массовым движениям всегда была чувствительна, и всегда относилась к ним с так сказать подозрением.
На этот раз, казалось бы, такой подозрительности не было, во всяком случае на таких уровнях, которые могли бы ассоциироваться или рассматриваться как круг принятия политических решений или поступающие с его стороны сигналы. Более того, за последние дни был ряд целевых заявлений – по части того, что Россия надеется на развязку событий в Армении посредством демократических механизмов, затем пресс-секретарь президента РФ 22 апреля заявил – почему Россия должна вмешиваться во внутренние дела Армении, а после развязки 23 апреля пресс-секретарь МИД Мария Захарова преклонялась перед армянским народом, и заверяла, что Россия всегда с Арменией. И вот после развязки происходит телефонная беседа Медведев-Карапетян, в ходе которой премьер-министр России выражает надежду, что дальнейшие регулировки должны быть в конституционных рамках.
Обстоятельство России во всем этом интересно и значимо по очень простой причине – Армения является зоной геополитического влияния или ответственности России – хотим мы того или нет, у России в Армении есть военная база, и Россия в вопросе безопасности Армении имеет свои обязательства. Следовательно, в процессе имевших место в Армении ключевых перемен, смены первого лица, поведение этого государства – один из важных и достойных внимания вопросов. Тем более, когда это поведение, казалось бы, заметно отличается от традиционной линии поведения и подходов – хотя бы пока.
Россия больше не доверяла Сержу Саргсяну или же наоборот – доверилась тому, что происходящее в Армении вовсе не будет означать смены внешнеполитического курса, следовательно, у Москвы нет опасений, а также и необходимости в генерации жестких подходов. А их Россия может генерировать, пожалуй, как минимум провокациями в сфере безопасности, потенциал которых у Москвы, несомненно, есть. В конце концов, в этом плане примечательно интервью Сержа Саргсяна российской газете «Известия» — в то время, когда в Армении акции протеста только начинались. В этом интервью Серж Саргсян заверял, что в Армении нет опасности пересмотра доминирующего российского вектора, и даже такой необходимости. Конечно, Саргсян говорил об этом в качестве премьер-министра, но, несомненно, также и с примечательным подтекстом – в связи с фигурой президента Армена Саргсяна, которая в России вызвала вопросы по части так сказать западной направленности. Или же и Россия посчитала бессмысленными и опасными действия в том случае, когда замечается распространение общественного – действительно общественного движения, имея опасения, что и вовсе может потерять Армению в случае противоположного вмешательства или реакции, и предпочтя, так сказать, работать уже в условиях новой ситуации, с новыми акторами?
В то же время приведет ли новая ситуация к изменению поведения России, пересмотру ее политики в отношении Армении? С другой стороны – а может ли мы, говоря Россия, иметь в виду однородную политику и интересы даже по части Армении?
