Однажды, несколько лет назад, один армянский дипломат сказал мне, что пора перестать называть Армению постсоветским государством. Сегодня процесс, начавшийся грузинской «революцией роз» в 2003 году, продолжается, пишет Элен Меликишвили на сайте ВВС.
Бывшие советские республики медленно, разными путями становятся нормально развивающимися обществами, где обычные граждане заставляют власть прислушиваться к их мнению.
Несмотря на попытки властей контролировать политическое пространство, общество тоже претендует на роль в принятии решений, которые регулируют общественную жизнь.
В отношении Армении тут возникает два аспекта, которые сегодня интересуют многих.
Первый: почему правящая партия пошла на компромисс и не применила силу? Как это объяснить в стране, где проблемы – как социальные, так и экономические или политические, имеют общий знаменатель: геополитику.
И второй: как события в Ереване могут отразиться на армяно-азербайджанском конфликте вокруг Нагорного Карабаха?
Ошибка элиты
Сразу следует отметить, что власть в Армении все же попыталась управлять обществом силовыми методами (арест оппозиционеров после начала апрельских протестов), однако народ воспротивился этому.
На протяжении почти четверти века армянская правящая элита не меняла свой взгляд на угрозы и вызовы, перед которым стоит страна, что в общей мере сыграло главную роль в управленческом кризисе в Армении.
Можно сказать, что это была попытка «политики вечности», если следовать терминологии американского историка Тимоти Снайдера, когда политическая элита крутится вокруг одного цикла, тем самым делая свою политику «вечной».
Иными словами, политика вечности — это когда правительство не в состоянии предложить ощутимые результаты своим гражданам и только предлагает «защиту от врагов».
Когда народ в Ереване вышел на улицы, главной целью власть имущих было обеспечение несменяемости любыми методами, в том числе и силой.
Экс-президент и бывший премьер Серж Саргсян фактически пытался остаться у власти путем манипуляции основным законом, превратив страну из президентской в парламентскую республику, что позволило бы ему, подобно многим лидерам на постсоветском пространстве, стать пожизненным руководителем страны.
Но он забыл, что обещал не баллотироваться на пост премьер-министра после внесенных в конституцию изменений.
И все же Саргсян решил попробовать остаться у власти. Тут общество напомнило о себе и предложило ему уйти. «Политика вечности» перестала быть привлекательной для общества.
Выход из советского прошлого
По всей видимости, Саргсян понял, что попытка идти против своего народа только ухудшит его позицию.
В Армении очень трудно мобилизовать армию и полицию против народа. Тем более, что полувоенное положение из-за Карабахского конфликта и так сплотило общество. Появление невооруженных военных в рядах протестующих стало явным индикатором того, на чьей стороне в этой ситуации будет армия.
Поэтому, возможно, он и решил отказаться от силовых методов. Кто-то может сказать, что решение Саргсяном было принято под влиянием Запада, или что демонстрантам «помогал Запад».
Именно так был построен дискурс, особенно после событий в Грузии в 2003 году: все, что не нравится в Кремле, объяснялось влиянием Запада. Примечательно, что в этот раз таких заявлений из Москвы не звучало.
Саргсян уступил, и тем самым, в принципе, помог и себе, и стране. Судя по его выбору, можно сказать, что Армения тоже выходит из советского прошлого. Понятия меняются и электорат больше не приемлет аргументы, которые срабатывали раньше.
Нужно также отметить, что силовой метод борьбы с народом — это большевистский (то есть советский) феномен, который, по всей видимости, постепенно теряет убедительность.
Армения сделала очень важный шаг от тоталитаризма в сторону гуманности, когда власть не применила «особые меры» и пошла на компромисс с обществом.
Карабах как часть «политики вечности»
Что касается Нагорного Карабаха, то это изолированная территория, которая находится в состоянии «замороженной» войны из-за внешнеполитических баталий между Баку и Ереваном, а также другими игроками в регионе.
Жители Карабаха не могут участвовать в открытых дискуссиях, у них военное положение.
Кроме того, Карабахский конфликт – интернациональный, здесь достаточно высокая активность внешних игроков, которые имеют диаметрально противоположные мнения по поводу будущего статуса анклава, и смена власти в Ереване не может радикально повлиять на процесс урегулирования.
Хотя общественная активность в Армении может вызвать резонанс в Азербайджане. А перемены, если они затронут обе стороны линии разделения, могут привести к снижению напряженности между конфликтующими странами.
Дискурс вокруг Нагорного Карабаха – тоже часть «политики вечности», которая помогает политическим элитам сохранить контроль над обществом. Поэтому очень сложно говорить о перспективах, связанных с конфликтом.
Смена знаменателей
В заключение следует отметить, что социальный процесс, происходящий в Армении, отвергает силу как инструмент сохранения власти и указывает лидерам, что им надо меняться или уходить.
Когда власть прибегает к конституционному мошенничеству, чтобы сохранить контроль, это говорит об идейном кризисе, и неудивительно, что любое дееспособное общество противостоит ему.
Иными словами, протест в Армении показал, что «политика вечности» приводит к кризису управления и не имеет потенциала длительного контроля.
Власть не может существовать без новых идей, спекулируя только геополитическими вызовами, тем самым скрывая экономические и политические проблемы, которые правительство не готово решать.
«Политика вечности» — это то, что держит бывшие советские республики в прошлом, создавая дискурс страха и незащищённости.
Но если армянское общество способно конкурировать с властью за политическое пространство и готово отказаться от постсоветского наследия, то это может способствовать тому, что и другие бывшие советские народы будут более активно участвовать в политическом процессе.
В Армении общество решило поменять политические знаменатели и, по всей вероятности, оно этого достигнет.
