Собеседник Первого Информационного – политолог, лидер движения «Вставай, Армения!» Андреас Гукасян.
— Господин Гукасян, какие у Вас ощущения после освобождения?
— Полностью не могу сказать, но понятно, что у нас есть новое общество, новая общественная ситуация, и это для всех нас новый опыт. Такое мы видели 30 лет назад.
— Сигналы о том, что Ваша мера пресечена будет изменена, дошли до Вас заранее, или это оказалось неожиданностью?
— В некотором смысле это было логичным решением. Судебное заседание было назначено на 2 мая, но из-за повсеместных акций гражданского неповиновения было перенесено на 7 мая, и в этом смысле я достаточно долго готовился к этому.
— Арестованным вместе с Вами лицам через некоторое время удалось выйти из-под ареста, а Вам – нет. Почему?
— 29 июля мы выступали с некой программой, как член некой структуры, но у меня была своя собственная, находящаяся вне этой плоскости деятельность, которая не была связана с произошедшими 29 июля в Сари Тахе событиями, она была намного шире – в связи с событиями тех дней. Еще 13 июля движение «Вставай, Армения!» обратилось к генсеку ООН, мы направили письмо и доказательства, что есть улики касательно того, какая из сторон нарушила режим перемирия во время Апрельской войны, это была азербайджанская сторона, и на тот момент не было официальной информации – кто именно напал 2 апреля, ведь до сих пор Ильхам Алиев не был призван к ответственности. А уголовное преследование в моем отношении началось еще с 20 июня 2016 года.
— И причиной этого было то письмо?
— Вероятно, да. 20 июня был задержан, а затем арестован Жирайр Сефилян – из-за сделанных им разоблачений, и началось преследование уже в моем отношении.
— Этот факт отмечался во время судебного процесса?
— Конечно, адвокат указывал на него. Я сломал существующую традицию в защите. Как правило, защита занимает пассивную позицию, оставляя стороне обвинения предъявлять доказательства. Мы с самого начала замяли атакующую позицию, и доказывали мою невиновность, требовали соответствующих процессуальных действий, но все это отклонялось. В то время и было выявлено это печально известное решение. Первый заместитель начальника Полиции Унан Погосян представил в суд ходатайство, и судья Рубен Вардазарян принял решение прослушать мои телефонные беседы – якобы на готовящихся в 2016 году собраниях я и Павлик Манукян собирались осуществить массовые беспорядки, тогда как референдум состоялся в 2015 году. Эта абсурдность свидетельствует о том, что уголовное преследование началось намного раньше июльских событий. Они решили использовать июльские события для того, чтобы держать меня под стражей, потому что режим всеми способами пытался избежать разоблачений в связи с Апрельской войной.
— То есть, в связи с Апрельской войной есть сведения, которые Вы опубликуете сейчас, уже находясь на свободе?
— Мы опубликовали эту известную видеозапись, в которой видно, как азербайджанские солдаты проникают в тыл Армии обороны Арцаха, мы подняли вопрос – есть ли конкретная ответственная сторона, чтобы это преступление не осталось без последствий? Мы видим, что до сегодняшнего дня Армения не сделала ни шага для того, чтобы призвать Азербайджан к ответственности, и это факт.
— То, о чем Вы сказали, позволяет ли считать Вас политзаключенным?
— Политзаключенным считается тот человек, в отношении которого применяется арест без надлежащих оснований или применяется более суровая мера наказания, есть и иные показатели, которые Совет Европе устанавливает своей резолюцией. Когда в августе 2016 года Кассационный суд слушал дела об арестах, судья задал мне вопрос – прекращу ли я свою оппозиционную деятельность или нет? Выслушав мой отрицательный ответ, он в своем решении принял за основу, что если я буду находиться на свободе, я представляю опасность для общественного порядка. Люди внятно говорили – если мы тебя освободим, в стране начнутся массовые беспорядки, а под этим судебная власть понимает мирные акции протеста – против режима.
— Назовем вещи своими именами: сейчас Вы оказались на свободе благодаря бархатной революции, благодаря этому политическому повороту?
— Однозначно.
— Что Вас ожидало в обратном случае?
— ЕСПЧ принял бы решение, которое обязало бы власти освободить меня. Со стороны международного сообщества было давление – и ЕС, и США последовательно оказывали это давление, их представители являлись на все судебные заседания, а на последнем заседании суда присутствовал посол ЕС в Армении Петр Свитальский. Позиция властей Армении заключалась в том, что политзаключенных нет, и предъявленные обвинения объективны и правомерны, а эти утверждения ставили под сомнения представители международного сообщества и являлись на судебные заседания. Когда заключалось соглашение Армения-ЕС, в списке предъявляемых к Армении требований было требование освободить конкретных лиц, в том числе и меня.
