В эти дни, в особенности в социальных сетях, есть некая неестественная тенденция – винить людей, которые с первых же дней шествия Никола Пашиняна не верили в победу революции. Конечно, мы считаем, что мягко говоря, не очень корректно, когда некоторые люди берут на себя функцию устанавливающего моральные критерии. В данном случае – извините, но это даже следствие невежества, потому что революции, форс-мажорные ситуации, как правило, не прогнозируются или предсказываются – даже их организаторами.
Да, по примеру многих и мы не верили в победу революции – исходя из некоторых реалий в реальной политике, но в наших анализах руководствовались принципом «не навреди». Мы посчитали победу революции также и своей победой, потому что она вернула Армении ее достоинство, гражданскую сознательность и, наконец, политику, то есть, все то, на что на протяжении лет была направлена и наша миссия. И хвала тем, которые сделали невероятное возможным – осуществили революцию.
Кстати, очень интересно, что любители критиковать и винить вывели за фальшивые рамки «верить-не верить» людей, которым, пожалуй, действительно стоит задать некоторые вопросы.
Например, составляющие сегодня часть в правительстве согласия ППА и АРФД верили в победу революции? Если да, то почему они 17 апреля проголосовали в пользу кандидатуры Сержа Саргсяна?
Или – действующий начальник Полиции Армении Валерий Осипян 16 апреля верил в победу революции, когда на проспекте Баграмяна применял спецсредства против демонстрантов? Или кто-то 4-5 дней назад мог поверить, что Осипян в своем доме примет членов семьи Шанта Арутюняна?
Верил ли Давид Тоноян в победу революции? Едва ли, иначе он после 17 апреля не согласился бы стать членом правительства Сержа Саргсяна, или – если бы действующий министр иностранных дел Зограб Мнацаканян верил в революцию, то 17 апреля, после утверждения премьерства Сержа Саргсяна он бы знак протеста оставил свою дипломатическую должность.
Нужно отойти от дискурса «верил-не верил»: это не прибавляет чести обществу, осуществившему глубинную, действительно историческую революцию, которое нуждается не в подобных дешевых разговорах, а в рациональных обсуждениях.
В конце концов, если бы все мы верили в революцию, то 31 марта Никол Пашинян не начал бы свое шествие в одиночку. С другой стороны, если бы не было гражданской позиции каждого из нас, шага, то общенародное движение и революция были бы невозможны. Так что, искать «врагов» революции – праздное и опасное занятие.
