Республиканская партия искренна в своих заверениях в том, что вовсе не заинтересована в провале правительства Никола Пашиняна, и посчитает это провалом государства в целом? Эти заверения – тактическая уловка, новый вариант проявления лицемерия – в новом статусе и в новой ситуации, или же действительно проявление политического мышления, оценивания ситуации и, наконец, позиция политической силы, несущей ответственность перед государством? Конечно, это чрезвычайно трудно оценить, тем более, что некоторые из республиканцев, озвучивающих эти заверения, могут лицемерить. В данном случае есть серьезнейшая проблема с единицами измерения, и обществу почти невозможно понять РПА – до тех, пока эта партия на деле не оказала поддержку новому правительству.
И только после этого станет ясно – насколько эффективность нового правительства действительно важна для РПА, и насколько искренни заверения в том, что они не намерены устраивать саботаж. В этом смысле до «экзамена» осталось недолго. С другой сторон, в плане политической ситуации диктующим фактором является не парламент, а улица и площадь – хотя бы пока Никол Пашинян не отошел от них и не перестал пользоваться доверием и симпатией большинства общества. В настоящее время Армения находится на революционном переходном этапе, и с этой точки зрения ситуация развивается в естественном русле, что внешне достаточно рискованно и опасно с точки зрения управляемости, однако с точки зрения существующего процесса имеет почти идеальную стабильность и управляемость. Даже весь мир указывает на примерный, ненасильственный характер произошедшей в Армении революции – без потрясений. Задача весьма проста – ситуация в Армении или оставалась бы в руках правящей системы – в лице РПА, и, следовательно, любые изменения были бы главным образом в рамках воли и необходимостей этой системы, или же эту систему можно было удались только посредством широкой общенародной волны протеста – путем ненасильственной революции, что неожиданно для большинства, удалось осуществить Николу Пашиняну и его команде.
Возникшая после этого ситуация или опасна, рискованна – с точки зрения, так сказать, классического измерения, когда мы сравниваем с режимами, действующими в состоявшейся политической системе и системе управления. Тогда как грани нашего сравнения должны быть разными, следовательно, мы должны исходить из той ситуации, которая была в Армении, и которая сделала императив перемен жизненно важным и в то же время возможность и вероятность перемен снизу вверх постепенно довела почти до нуля. Впечатление или мнение, что «дореволюционная стабильность» была не опасна или менее опасна, чем «революционная» или «постреволюционная» нестабильность, построено на кажущихся, внешних сигналах и представлениях.
Мы могли бы так считать, если бы судили о ситуации только лишь поверхностно, рассматривая только лежащие на поверхности обстоятельства, потому что в случае изучения глубинных проблем неизбежен вывод, что Армения в действительности все больше погружалась кризис управления и общественный морально-психологический кризис, потому что взлет и реформация отражались только в спичах, а в политических планах было только воспроизводство и точка. Речь, безусловно, не о том, что нынешняя ситуация не содержит рисков как, так сказать, контрреволюции, так и для общей государственной стабильности, управляемости и эффективности. Но практически не существует государств, где не бывает рискованных этапов. А тем более нет таких государств, де-факто находящихся в войне. И кроме того, в случае этих рисков непосредственным вопросом являются способности пришедшей к власти новой команды и ее политическая адекватность к новому этапу революции, к проблемам, вызовам, характеру нынешнего переходного этапа.
Состоявшийся институциональный круг, который политические и экономические процессы укладывает в нормальное и проистекающее из общественных и государственных интересов русло, в настоящее время заменяет народное содействие и энергия, даже на уровне Диаспоры. В Армении практически и не существовало этих институтов, они имело только лишь трафаретное, но никак не реальное существование. Но не было и общественного круга. И сейчас, в отличие от предреволюционного периода, есть общественный круг, который является важнейшим предусловием для достижения институционального круга, и первым достижением революции. Новая задача заключается в том, чтобы, встав у руля трафаретных институтов – как минимум по части исполнительной власти, и, следовательно, максимально усилив позиции революции, возглавляющая эту революцию команда оказалась способной в вопросе обеспечения полноценного институционального круга, потому что срок и ресурс для использования общественного круга, конечно, ограничены.
В настоящее время об этом свидетельствует и поведение РПА, и все политические субъекты обязаны действовать сообразно логике общественного круга. И это обстоятельство нужно использовать как можно скорее.
