Собеседник Первого Информационного – в 1992-95 гг посол по особым поручениям президента Армении Давид Шахназарян.
— Господин Шахназарян, усилили ли последние развития и реалии позиции Армении в процессе урегулирования Карабахского конфликта?
— Прежде всего должен сказать, что то, что произошло в Армении, открывает новые возможности – хотя бы по той причине, что Арцах делает не этнический выбор, а делает выбор между диктаторским Азербайджаном, где немногое изменилось после девяностых годов, и демократической Арменией, а в девяностых годах весь мир заявлял о том, что Армения – островок демократии.
— Сейчас у нас сложилась приблизительно такая же ситуация.
— Конечно, то, что произошло в Армении, это во всем мире рассматривается как демократический процесс, и это предоставляет достаточно серьезные возможности. Кстати, та ситуация, которая царит в Азербайджане, и начиная со времен нашей независимости и независимости Азербайджана, эта разница всегда была в нашу пользу, тем более и сейчас такой момент, и я считаю, что есть очень серьезные возможности как в переговорном процессе, так и в формате Минской группы ОБСЕ, а также и на других площадках все это очень быстро можно капитализировать.
— Видите ли Вы признаки того, что власти Армении начали работать хотя бы в этом направлении?
— Вы знаете, пока очень трудно увидеть эти признаки, даже если и начали, но я уверен, что будут работать, и эту возможность нельзя упустить, так же, как и очень многие другие возможности и не только в этом направлении.
— Как Вы оцениваете озвученное Николом Пашиняном заявление в Степанакерте и вообще возможность возвращения Карабаха в переговорный процесс?
— Я отвечу коротко: этот вопрос не может быть решен за один день, это даже не тактическая задача, а стратегическая. Здесь есть много компонентов, должна вестись работа по всем направлениям, и эта работа по всем направлениям должна быть гармонизирована. Это, конечно, очень похвально, что это так.
— Можете пояснить – о каких компонентах идет речь?
— Конечно, все не могу пояснить. Но ясно, что как тактический процесс – это процесс очень долгий, в девяностых годах нам потребовалось три года ежедневной работы, причем, не только в дипломатической сфере, чтобы в 1994 году в Будапеште добиться решения саммита ОБСЕ, а после этого – в начале 1995 года, появился известный Пражский документ, Карабах был закреплен не только как сторона конфликта, но и как сторона в урегулировании, это было одним из наших серьезнейших дипломатических и не только дипломатических достижений.
— С учетом несколько последних заявлений, полученных поздравлений – поздравления Трампа Алиеву и междустрочия о карабахском урегулировании…
— Это не были междустрочия, все было написано достаточно открыто.
— О том, что есть надежда на интенсивность в вопросе карабахского урегулирования. Вы видите тенденцию начала интенсивного процесса в карабахском урегулировании?
— Давайте правильно понимать слово «урегулирование», речь идет о политическом урегулировании: пока таких оснований я не вижу, но и не считаю, что Трамп мог случайно использовать это свое выражение, потому что ясно, что они подготовились в соответствующих структурах. Я считаю, что возможны некоторые сюрпризы в предстоящем переговорном процессе, и я считаю, что армянская сторона должна быть готова к этим сюрпризам, и сама должна суметь преподнести собственные сюрпризы. Примите во внимание то, что Азербайджан проявляет значительную дипломатическую активность, посмотрите на следующие друг за другом визиты главы МИД Мамедъярова в Европу, Вашингтон, Берлин, Брюссель, затем встреча с сопредседателями в Париже, и не только это. Более того, по моим достоверным сведениям, президент Алиев желает как можно скорее, в сжатые сроки посетить с официальным визитом Вашингтон, для этого осуществляется большая работа, и используются имеющие большое влияние в США лоббисткие организации, которые уже организовали несколько подобных визитов президентов стран постсоветского пространства. Я считаю, что и этот визит состоится, но это означает, что мы должны вести не только адекватную собственную политику, но суметь воспользоваться имеющимися сейчас возможностями, и конечно, этой геополитической ситуацией, развитиями. Я не хочу сейчас подробно об этом говорить, я имею в виду как напряженность в отношениях Европа-США, ведь с сегодняшнего дня уже начинается торговая война, как ситуацию на Ближнем Востоке, и все это не только имеет почти прямую связь с нашим регионом, но и оказывает свое влияние на Карабахскую проблему.
— По сути – негативное влияние.
— А негативное или позитивное – это уже будет зависеть от нас.
— Только от нас?
— Сегодня в мире нет такого «только», но, во всяком случае, зависит от наших усилий, от той концепции, которая будет у Армении в Карабахском вопросе – в сопровождении всех тех компонентов, на которые я указал.
— Вы считаете, что есть необходимость в смене концепции?
— Пожалуй, у нас есть необходимость в смене концепции, но нужно задействовать все компоненты этой концепции, появляются новые компоненты. Посмотрите, например, заявления, поступающие из Франции: силовое решение неприемлемо, сохранение статуса-кво также неприемлемо, и об этом можно говорить очень долго, но в любом случае ясно, что происходит некоторая активизация, и посредники, и Баку очень спешат.
– Почему?
– Потому что у них также есть свои планы, и они пытаются их реализовать, во внешней политике Азербайджана уже происходят существенные изменения, которые не подошли к концу, одним словом, есть много компонентов.
– На днях был запущен газопровод «Южный коридор», хотелось бы оценить его значение в российско-азербайджанском контексте, какие возможности он создает для Армении и какие двери вообще закрывает?
– Я не вижу большой возможности для Армении, была интересна не очень мягкая, а позитивная реакция России на самом высоком уровне. Путин объявил, что это очень хорошо, в Европе будет газовая конкуренция, мы всегда за нее, потому что сейчас Россия готовится, и еще осенью я объявил, что программа будет реализована, речь идет о программе «Северный поток 2», которая для России крайне важна, кстати, недавно прочитал – один из европейских высокопоставленных чиновников выразил недоумение, что этот газ может потеряться на азербайджанском участке, понятно, что он далее должен по этому газопроводу достичь Италии, в Италии новые власти, их позиция тоже известна, но здесь также интересный момент, который также противоречит интересам России – планируется также транспортировать туркменский газ по этому каспийскому газопроводу.
– Но это каким-то образом затрагивает карабахскую проблему, в более широком контексте?
– Если подойти философски, любые изменения в мире влияют, а если конкретнее, в регионе появляется дополнительный энергетический фактор, и стабилизирующий фактор, потому что Запад заинтересован в стабильности этих трубопроводов, с другой стороны, он может поощрить немного более наглое поведение Азербайджана, хотя сейчас вы скажете – нет более наглого поведения, но есть, поверьте.
– Например, в виде недавних действий в Нахичеване и занятии более высоких позиций, или более серьезные?
– Это довольно серьезная проблема, что происходит на границе Нахичеван-Армения, азербайджанские СМИ празднуют победу, что свои позиции продвинули вперед, даже пересекли нашу государственную границу, у меня нет точной информации, но это очень серьезно продуманная политика со стороны Азербайджана, они надеются, что можно будет вовлечь в переговорный процесс Турцию, но, разумеется, речь не об ОБСЕ, а, возможно, параллельно ей. Вспомним, что по российско-турецкому договору 16 марта 1921 года, так и позднее, в соответствии с Карским договором, гарантией этого статуса Нахичевана являются Турция и Россия. Вы можете сделать выводы.
– То есть, возможно, что в какой-то момент нам будет необходимо прийти к положениям этого договора?
– Не нам, а этим путем Азербайджан и Турция хотят создать с Россией какой-то формат на Южном Кавказе, потому что эти отношения Москвы и Анкары, многосторонние, во многих местах имея противоречия, но и с тесным сотрудничеством в военной и сфере безопасности, тем не менее до сих пор Россия не покинула Южный Кавказ, чтобы Турция в той или иной мере вмешалась, Эрдоган несколько раз заявлял, что должен встретиться с Путиным, затем объявил, что не особо заинтересован был Путин, правда, это хорошо разработанная программа Анкары, и я думаю, что в первую очередь со стороны Азербайджана, и мы должны быть к этому готовы. Это отражается на Нагорно-Карабахской проблеме в нескольких направлениях.
