После бархатной революции вчера парламент во второй раз не смог избрать члена Конституционного суда. Фракции «Елк» и «Царукян» бойкотировали голосование: за кандидатуру Елизаветы Даниэлян проголосовали 36, а против – 17 депутатов. Даниэлян должна была получить 3/5 от общего числа депутатов, то есть, было необходимо как минимум 63 голоса.
Мы далеки от мысли, что это локальное отношение к конкретному кандидату или вопросу.
После бархатной революции в стране возникла совершенно новая политическая ситуация, вследствие чего парламент утратил политическую легитимность, оказавшись в институциональном кризисе. Эта тенденция еще больше усугубилась после того, как в парламенте в формальной плоскости было уничтожено парламентское большинство. Кризис имеет тенденцию к усугублению, если учтем то обстоятельство, что с одной стороны не устраняются разногласия внутри блока «Елк», с другой стороны, возникают явные противоречия между командами Никола Пашиняна и Гагика Царукяна.
Можно с уверенностью констатировать, что сегодняшняя парламентская мозаика не может принимать решения по меньшей мере в тех вопросах, для которых требуется порог 3/5.
Именно столько голосов «за» требуется для того, чтобы парламент осуществил реформы в Избирательном кодексе. Также этим обстоятельством Никол Пашинян мотивирует откладывание внеочередных парламентских выборов на один год. Но нет никаких гарантий, что, например, осенью в парламенте может возникнуть консенсус в вопросе реформирования Избирательного кодекса: парламент с каждым днем становится все более недееспособным.
С другой стороны, если кризис в отношениях между Николом Пашиняном и блоком «Царукян» усугубится, то действующее правительство не сможет считаться коалицией парламентского меньшинства. Парламентский кризис может видоизмениться в более всеобъемлющий кризис – распространившись и на другие институты власти.
Априори такая ситуация чревата непредсказуемыми политическими последствиями. Бездействие парламента, в особенности в модели парламентского управления, может привести к подрыву института противовесов внутри власти – со всеми вытекающими из этого рисками.
Но для сегодняшней Армении это гипотетическая версия. В Армении намного более вероятен процесс «поворота вспять» колеса революции, когда на основе отказа правительству, в парламенте может быть сформирован хотя бы и тактический альянс между фракциями РПА и «Царукян». В таком случае через год у нас будут не внеочередные парламентские выборы, а парламентский процесс недоверия правительству, что, фактически, скорректирует последствия революции.
Эти риски может и кажутся преувеличенными, однако будет намного опаснее, если Пашинян начнет строить свою тактику на основе революционной эйфории или обещаниях быть верным Царукяну. События последних двух дней делают проведение парламентских выборов как можно скорее объективной необходимостью. Намного более целесообразно на данном этапе еще раз использовать ресурс общественного давления для доведения революции до конца, нежели через год столкнуться с опасностью возвращения к предреволюционной действительности.
