Жирайр Сефилян и четверо проходящих по его делу лиц оказались на свободе, также из-за решетки вышла и значительная часть членов «Сасна Црер». И наши слова впредь могут быть более непринужденными, тем более, что со стороны лагеря «неистовства» мы слышим не политические тексты, а попытки героизировать закрытую ими страницу.
Это тот случай, когда некоторые действительно злоупотребляют политической толерантностью, гуманизмом.
На прошлой неделе было неприятно следить за судебным процессом по делу «Сасна Црер», в ходе которого опубликованная запись прослушек выявила одно важное обстоятельство: мишенью членов вооруженной группы была не только и не столько власть Сержа Саргсяна, сколько политика вообще. Иначе невозможно объяснить ту не имеющую границ ненависть, которую «неистовые» два года назад питали к Николу Пашиняну, который никоим образом не ассоциировался с властью.
Проблема даже не в личности Пашиняна, потому что эта ненависть никуда не денется, а всего лишь изменит мишень – в каждый следующий миг находя новый персонаж, который в данный момент больше ассоциируется с политикой.
«Каждый раз, когда в суде публикуются озвученные членами группы «Сасна Црер» во время июльского восстания 2016 года в связи с Николом Пашиняном, наш общий противник немедленно пытается раздуть явление, и вбить клин межу восстанием «Сасна Црер» и нынешней Бархатной революцией», — накануне из тюрьмы написал идеологический лидер «Сасна Црер» Варужан Аветисян. «Противник» это мы – средства массовой информации, которые совершили «грех» — освещали судебный процесс. «Противника» не критикуют, а уничтожают, потому что он – не политический субъект, а кто-то, кто угрожает твоей жизни, твоей свободе.
Получившие или не получившие свободу «неистовые» ищут в стране «противника», а это означает, что страница вооруженного восстания даже не закрыта.
Никол Пашинян сегодня союзник, потому что в тени маузериста обнаружить и вернуть в общество человека, а завтра станет противником, если не позволит маузеристу вступить в политику.
В заявлении Варужана Аветисяна нет ни крупицы раскаяния. Метод «Сасна Црер» — огонь, а Никола Пашиняна – вода.
«В июле 2016 года был нужен огонь. Естественное явление, что когда огонь встречается с водой, он восстает и взвивается», — не больше, ни меньше заявил Аветисян.
Мификация политики уже опасна, но еще опасней, когда это делается с целью манипуляций.
«В 2016 году огонь восстания «Сасна Црер» опалил жерло врага. Благодаря этому стало возможным водой бархатной революции 2018 года очистить нашу страну, что все мы вместе, во главе с Николом Пашиняном, и делаем», — пишет Аветисян и искажает политические реалии.
Бархатная революция не имеет никакой, даже отдаленной связи с операцией по захвату полка ППС: «открытые руки» Пашинян были именно политическим отграничением от «неистовства». Не будь этого отграничения, общество бы не консолидировалось, потому отвергало насилие. Не будь «открытых рук», власти бы выстрелили, и общество и международное сообщество этот выстрел посчитали бы более «цивилизованным», нежели огонь «неистовства».
Бархатная революция победила власть, зиждущуюся на насилии. Победила в атмосфере любви и солидарности – принципиально отвергая насилие.
