«Азербайджанские объекты особого назначения находятся под прицелом армянских ВС, и Армия обороны в любой момент может парализовать экономику противника», «Парализация Мингечаура в последнее время… конечно, это в целом входит в наши тактические планы. Обычно в случае возобновления военных действий военное искусство требует нанесения ударов как по подобного рода объектам, так и по военным объектам… (удар) по таким объектам, что причинит вред экономике и не позволит, чтобы в результате вооруженные силы противника были обеспечены соответствующими средствами. Если необходимость в этом возникнет (я ее пока не вижу), то мы однозначно примем решение и не секунды не будем сомневаться в вопросе нанесения удара», «за последний год в АО НКР произошло серьезнейшее перевооружение: обновлены автопарк, артиллерия, по всей протяженности линии соприкосновения установлены современные тепловизоры» — все это цитаты со вчерашней пресс-конференции министра обороны Нагорного Карабаха Левона Мнацаканяна, в которой приняли участие и десятки журналистов из Армении.
Левон Мнацаканян, оценивая обстановку на карабахско-азербайджанской границе, сказал, что сейчас она несравнимо более спокойная, чем прежде. Но отвечая на различные вопросы, министр обороны Нагорного Карабаха несколько раз различными формулировками подчеркнул, что в случае необходимости в направлении Азербайджана могут быть предприняты не только оборонительные, но и наступательные действия.
Эти заявления следуют за недавним интервью министра обороны Армении российской прессе, в котором опять же красной нитью проходит тезис о способности армянской стороны в случае необходимости дать адекватный ответ как наступательными, так и оборонительными действиями.
В целом, в риторике министров обороны двух армянских государств наблюдаются довольно значительные изменения. Конечно, и в прошлом звучали заявления о том, чтобы дать адекватный ответ противнику, но сегодня они звучат более скоординированно и, похоже, свидетельствуют не о реакции на ситуацию по мере необходимости, а представляют собой новую концепцию обороны и безопасности, основой которой является ужесточение позиций армянской стороны. И очень символично и важно, что это звучит со стороны министров обороны двух армянских государств практически параллельно, что дает основания предположить, что мы имеем дело с совместной политикой армянской риторики и ужесточения позиций, скоординированностью армяно-арцахских действий, стратегии и тактики.
Примечателен также тот внешнеполитический контекст, в котором прозвучали эти заявления министров обороны двух стран. Во-первых, они следуют за заявлением премьер-министра Армении Никола Пашиняна в Степанакерте еще 9 мая – о возвращении Нагорного Карабаха за стол переговоров. Кроме того, всего на прошлой неделе Никол Пашинян заявил, что ответственность за военные действия на карабахском фронте также падет и на Россию, если она не будет использовать свои рычаги для предотвращения возможной военной агрессии Азербайджана. В этом контексте и в контексте ряда других событий со стороны министров обороны Армении и Нагорного Карабаха есть очевидные изменения в риторике, которые, по крайней мере, в случае министра обороны РА, можно считать также важным шагом на пути к укреплению военной дипломатии. Эти заявления, ужесточив позиции Армении в военном плане, обеспечивают такой же фон, тыл уже для дипломатической деятельности в процессе урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта.
Как дипломатический корпус использует очередную поддержку армии, в той мере, в которой мере эта поддержка будет капитализирована в переговорном процессе, способствуя также ужесточению и укреплению переговорных позиций армянской стороны, покажут предстоящие события.
До этого можно в очередной раз заявить, что вооруженные силы, как Армении, так и Нагорного Карабаха, на один шаг впереди по сравнению с другими государственными институтами, в том числе и внешнеполитическими. Армянская армия уже много лет выполняла эту миссию, выполняет и укрепляет ее и сегодня, и армянская сторона просто не имеет права не использовать эту возможность в сфере внешней политики.
