За бывшего главу службы телохранителей Сержа Саргсяна Вачагана Казаряна внесен кажущийся для Армении астрономическим залог в размере 1 миллиарда драмов, и он оказался на свободе, но у этой истории есть скрытый осадок, который останется еще надолго, став предметом обдумывания, даже обсуждений.
Институт залога в постреволюционной Армении полностью обесценился до того, как дойти до Вачо Сержа, когда пришел на смену репрессивно-коррумпированной системе «звонка сверху», и зажег «зеленый свет» людям, осуществившим вооруженное нападение на государственное здание, захватившим полк ППС, убившим полицейских, ограбившим банкомат, в том числе за освобождение под залог в пол- или одного миллиона драмов обвиняемых в захвате в заложники врачей, причинивших огромный ущерб государственному имуществу. Когда в этом контексте за изменение меры пресечения совершившему экономическое преступление человеку устанавливается сумма в один миллиард драм или два миллиона долларов, картина становится более интересной.
Оказывается, что свобода человека имеет цену, которая оценивается не по характеру его преступления, а по личности задержанного, его влияния или политической принадлежности. Только по этой логике свобода Вачо Сержа может стоить дороже, чем обвиняемые по более тяжким статьям Уголовного кодекса члены «Сасна Црер». Или мы вынуждены констатировать, что судебная система в Армении стала институтом раскулачивания, и в отношении людей применяется залог, исходя из их имущественного ценза.
В принципиально свободных странах злоупотребление залогом может породить риски во всех смыслах: вопрос меры пресечения должен регулироваться законодательно, и верховенство должно отдаваться мере пресечения, не предполагающей заключение, если преступление не тяжкое, либо нет других субъективных обстоятельств, которые могут препятствовать раскрытию преступления, то есть первоочередную роль должен играть не залог, а конкретные обстоятельства уголовного дела. Иначе, сейчас создается такое впечатление, что правосудие Армении освободилось от прямого давления со стороны правительства, оказавшись в паутине косвенного давления.
Проблема также имеет моральную составляющую: создается впечатление, что в новой Армении вы можете купить свободу, независимо от того, какое вы совершили преступление. Конечно, мы не хотим верить, что это впечатление имеет связь с реальностью, но тотальное применение института залога в государственных делах в делах с широкой общественной оглаской трансформируется в государственную политику дискриминации в отношении других задержанных, имена которых неизвестны общественности, и они по-прежнему несут на себе жестокие последствия избирательной справедливости. Когда всеми возможными способами освобождаются обвиняемые в тяжких преступлениях, но государство не применяет даже гуманный акт амнистии, неуместно говорить о гуманитарной политике. Даже если она существует, она политически мотивирована и субъективна.
Конкретно история одного миллиарда Вачо Сержа также дает порождает еще одно серьезное следствие. Косвенно ставится под сомнение тезис о независимости судов в новой Армении. Если те, кто вышел на вооруженную борьбу против правительства Сержа Саргсяна и убили полицейских, освобождаются за полмиллиона или один миллион драмов, а обвиняемый в экономическом преступлении приближенный Сержа Саргсяна – за один миллиард драмов, то очевидно, что мы имеем дело не с юридическими или законодательными корректировками, или, по судебно-юридической терминологии – здравомыслием, а с так называемым «государственными» или политическими вмешательствами.
На первый взгляд такие вещи кажутся мелочью, но именно так начинается деградация правительства. Мы абсолютно не исключаем, что эти явления есть следствие не диктата верховной власти, а «медвежьей услугой» некоторых правительственных кругов. В любом случае, государственное управление должно быть свободно от революционных репрессий или популизма, поскольку в обоих случаях политическая ответственность останется на новом правительстве, с вытекающими последствиями.
