Министр иностранных дел России Сергей Лавров коснулся действий правоохранительных органов против второго президента Армении, заявив, что эти шаги противоречат прежним заявлениям лидеров бархатной революции, что не будет преследования политических конкурентов. События в Ереване противоречат заявлениям властей Армении о том, что это не будет политическое преследование предшественников, сказал Лавров, добавив, что Москва заинтересована в стабильности государственности Армении, как союзника, а также в работе структур СНГ, членом которой является Армения. Лавров также сказал, что эти опасения несколько раз были переданы новым властям Армении.
Заявление Лаврова, несомненно, интересно и многослойно. Во-первых, не является ли заявление министра ИД РФ вмешательством во внутренние дела Армении? Если бы Лавров говорил только о не препятствовании нормальному функционированию структур в рамках СНГ, это было бы понятно, но он, очевидно, пытается вмешаться во внутренние дела Армении, тогда как в Армении продолжается правовой процесс, и даже если он неубедителен для некоторых, в том числе Лаврова, тем не менее этот процесс находится, так сказать, на полдороге, и, например, через два дня вопрос против содержания под стражей Кочаряна будет представлен в Апелляционный суд. По сути получается, что Лавров влияет на расследование, суд.
Во-вторых, выражая эти позиции, российский министр иностранных дел должен учитывать тот факт, что тем самым он ставит под удар репутацию Российской Федерации в армянском обществе, по сути угрожая понизить эту репутацию на уровень рейтинга Роберта Кочаряна и вообще бывшего правительства, то есть, по сути, до нуля. Подумал ли министр иностранных дел России, какие последствия может иметь приближение к нулю доверия к России в армянском обществе?
В-третьих, не сдает ли Лавров своим заявлением Россию, или Россия не сдает ли себя заявлением Лаврова, в частности, конечно, на фоне официально не утвержденных, однако многочисленных и разнообразных свидетельств, которые дают основание как минимум предположить российское военное присутствие в Ереване десять лет назад 1 марта? В этом случае Россия, естественно, будет крайне обеспокоена беспристрастностью расследования, поскольку это будет означать раскрытие российского участия.
С другой стороны, реакция России, разумеется, также порождает вопрос о том, не рассчитало ли новое правительство Армении, официальный Ереван ход событий и возможное отношение или недовольство России? Мог ли Ереван сделать такой не просчитанный шаг и вызвать недовольство РФ? Кстати, напомним, что Роберта Кочаряна обвинили и задержали в тот день, когда Никол Пашинян был в Санкт-Петербурге. Или в России мнения по этому вопросу различны, то есть, есть лагеря власти, которые против действий в отношении Кочаряна, и есть лагеря, которые дали свое одобрение? Но возможно ли это? В России, конечно, сейчас все возможно, но во всех случаях следует отметить, что министр иностранных дел РФ не случайная фигура, хотя с другой стороны, то, что много лет назад сделали с этим министром в Азербайджане, на что Лавров не решился ответить каким-либо образом, когда был нанесен удар по прямому личному достоинству, по сути, дает основания подозревать также и это обстоятельство.
Тем не менее, это, конечно, проблема Лаврова и азербайджанцев, а проблема Армении – это просто спокойно, обоснованно и уверенно продолжать юридический процесс без каких-либо политических преследований и вполне законной работой, и в то же время спокойно работать с Россией, представляя факты и показывая, что в действительности нет никаких политических преследований.
От таких заявлений отнюдь не нужно впадать в панику. Это могло быть естественным и типичным для республиканских властей, по ряду причин, а для нового правительства Армении это должно быть вполне ожидаемым. В конце концов, качество армяно-российских отношений должно измениться, и эти отношения должны стать открытыми и искренними, а не основанными на лжи, под которой развиваются мины, которые взрываются подобно тому, как взорвалась апрельская четырехдневка.
