Абсолютно не было неожиданностью, что находящиеся в течение десятилетия в противостоянии Роберт Кочарян и РПА сегодня оказались режиме сотрудничества, и РПА делает все возможное для освобождения Кочаряна из заключения. Освобождая второго президента из заключения, РПА, безусловно, решает свои проблемы, потому что эта партия не менее ответственна за 1 Марта, по крайней мере по той простой причине, что была законодательным и исполнительным большинством. В конце концов, не следует забывать, что в 2008 году Армения была полупрезидентским, а не президентским, государством. Соответственно, парламент и правительство были полностью в силах предпринять шаги, которые не позволили бы второму президенту принять меры против мирных демонстрантов и довести до человеческой и государственной трагедии.
Теперь РПА прикрывает спину не Роберта Кочаряна, а собственную. С другой стороны, однако, в контексте 1 Марта Кочарян, переходя к защите, четко намекнул на амбиции или намерение участвовать в активной политике. Причем, также заметно, что Кочарян для этого попытается использовать так называемый «образ жертвы», пытаясь играть на чувствительных точках некоторых слоев общественности и тем самым попытаться сформировать пусть небольшую, но некоторую общественную поддержку. Получится или нет, это вопрос, но не стоит недооценивать эту возможность. Вот здесь складывается примечательная двойственная ситуация. Если Кочарян освобождается из-под стражи, то этим он значительно лишается «образа жертвы». Без такого образа активная политическая деятельность Кочаряна скорее может повлечь генерирование негативных общественных настроений, чем на эффект общественной поддержки.
Следовательно, получается, что если РПА добивается, что Кочарян не будет в заключении в течение длительного времени, это фактически лишает его возможности активной политики, возможности вернуть более или менее общественную «легитимность». Это означает, что, освободив Кочаряна из-под ареста, то есть, способствуя этому вопросу, Республиканская партия фактически препятствует его возвращению в активную политику. В этом случае Кочарян оказывается зависимым от РПА, потому что в случае потери основания общественного «сочувствия» РПА остается его единственной надеждой на опору, и эта партия может быть единственной поддержкой-коммуникацией политической деятельности Кочаряна.
Вряд ли можно найти другую силу, которая в этих обстоятельствах согласилась бы стать передатчиком возвращения в активную политику Кочаряна. В настоящее время РПА зависит от Кочаряна, от его, так сказать, предупреждения, что он назовет имена, которое он сделал в эксклюзивном интервью 26 июля. Вытаскивая его из-под ареста, достигнув такой реальности, уже РПА ставит Кочаряна в зависимость от нее. Что намерена делать РПА в этом случае, потому что очевидно, что эта ситуация не может иметь долгосрочный ресурс сохранения? И Кочарян, и Республиканская партия должны потом что-то сделать. И здесь может возникнуть вопрос, в связи с так называемым внутренним переворотом в РПА, когда создастся ситуация, когда РПА и Кочарян будут просто вынуждены формализовать свои отношения, ставя Сержа Саргсяна перед фактом, которому придется покинуть Республиканскую партию, в общих интересах. Наконец, Роберт Кочарян именно на этом принципе строил свою постпрезидентскую конфронтацию с Сержем Саргсяном, постоянно направляя системе мессиджи, что Саргсян не может гарантировать безопасность и стабильность системы, и только он может сделать это в лучшем виде.
В этом вопросе Саргсян смог нейтрализовать постоянные импульсы Роберта Кочаряна, и после февраля 2015 года Кочарян практически принял поражение, что выразилось в его заявлении перед парламентскими выборами 2017 года, по сути, с намеком его выхода из игры. Однако сейчас другая ситуация, и бархатная революция с одной стороны поставила Роберта Кочаряна перед юридической ответственностью и арестовала, с другой стороны, у Кочаряна появилась возможность восстановить свой десятилетний «тезис», уже с аргументом, что он был прав, Серж Саргсян – неправ, он не смог обеспечить безопасность системы. Таким образом, Кочарян получил шанс хотя бы в рамках партии победить Сержа Саргсяна, что он рассматривает важной тактической вехой в рамках стратегии своей защиты.
