Неоспоримо, что происходящие в Армении правовые процессы вовсе не обусловлены только лишь вопросом ответственности различных бывших чиновников перед законом или борьбой с коррупцией. Это, так сказать, формальная сторона развития событий. В действительности этот процесс является продолжением пути революции – как по политической, так и по геополитической логики.
Конечно, команда революции заявляла, что бархатный процесс не имеет геополитического подтекста. Однако нужно констатировать, что проблема здесь главным образом касалась векторов внешней политики Армении, внешней ориентации, и, говоря, что нет геополитического подтекста, лидер бархатной революции Никол Пашинян, безусловно, имел в виду именно это обстоятельство. Иначе в Армении изменение характера, качества власти и государства не может не иметь геополитического подтекста – с учетом именно тех проблем геополитического значения, с которыми сталкивается Армении в сферах внешней политики и безопасности.
Причем, этот подтекст был не уязвимой и слабой стороной революции, но наоборот – сильной, потому что весьма сдержанная позиция геополитических центров, в том числе и Москвы, свидетельствовала о том, что этот подтекст армянской революции вполне приемлемый и консенсусный для этих центров.
Конечно, многие в настоящее время оценивают ситуацию сквозь призму того, что сдержанное отношение этих центров было обусловлено неопределенностью, тем, что они не понимали – что же происходит. Это – очень несерьезно по отношению к этим центрам. Думать, что силовые центры геополитики могут прийти в замешательство от происходящего в Армении и оцепенеть – не понимая, что же происходит – это было бы несерьезным и неуважительным отношением к этим центрам, полюсам. Они проявляли сдержанность и так сказать нейтралитет именно по той причине, что поняли и пришли к консенсусу вокруг понятого – воздерживаясь от попыток противодействующего вмешательства, противодействующим не только процессу революции, но и позициям друг друга по отношению к нему.
Это – одна из чрезвычайно важных реалий армянской революции, так сказать – один из оплотов, который внешне мало проявляется, однако оказывает, пожалуй, самое ключевое влияние на протекающие процессы. Следовательно, их нужно рассматривать не в примитивных и главным образом поверхностных, в основном инерционно-декларативных рамках революции и контрреволюции, а того геополитического консенсуса, который, проявляясь весьма сдержано, но все же был по отношению к процессу армянской революции.
Каждая из сторон этого консенсуса, конечно, имеет свои стратегические и тактические интересы, следовательно, и свои ожидания по части краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных результатов революции, и в то же время эти центры в вопросе формирования и формулирования своих интересов вовсе не однородны. Но это уже другая сторона вопроса, другое важное обстоятельство, вызывающее большую необходимость работы, которое, однако, вовсе не противоречит тому широкому консенсусу, который сопровождал и сопровождает процесс бархатной революции уже на ее так сказать государственно-правовом этапе.
Все участники этого этапа, в том числе и те, кто, так сказать, оказался под его прицелом, пожалуй, еще больше выиграют при оценивании ситуации именно в этом контексте и, следовательно, при планировании своих шагов и действий в том числе и в вопросе защиты, потому что посредством различных пропагандистских технологий раскалывая армяноязычный интернет на два лагеря, в геополитический консенсус в вопросе армянской революции раскол не может быть внесен.
