Собеседник Первого Информационного – эксперт Арбак Хачатрян (Россия, Москва)
— Господин Хачатрян, правительство подводит итоги своей работы за 100 дней: в возникшей позитивной атмосфере многие видят опасности – в том смысле, что есть контрреволюционеры, и что в случае ошибки у них появится возможность достигнуть успеха. Как Вы в целом оцениваете ситуацию?
— Для этой тревоги есть основания, но они также преувеличены. За 20-25 лет вся финансовая основа находилась в руках этой системы, и опасность ее потерять может подвигнуть людей на что угодно. Революция сегодня переживает пробуждение, Никол Пашинян пользуется любовью и уважением народа. Я не представляю, какой враг Армении может причинит столько вреда Армении, какой причинили стране прежние власти за последние годы.
Сейчас проблема заключается в судебной системе, которая находится в подчинении прежних властей и выполняет их заказ. Революция была совершена на глазах всего мира, с большой добротой и любовью, но все это нужно сохранять и продвигать. Не имея хороших кадров и аппарата, это будет очень сложно.
Весь народ знает, что Роберт – преступник, но пока не будет решения суда, и это не будет доказано, мы его не можем считать преступником, а суд, как мы увидели, контролируют прежние власти. Слушаешь его адвокатов и невольно возникает страх, что такие люди существуют. Неужели не видели, как было это богатство накоплено, неужели не знают, кто погубил столько семей. Вообще, после революций и переворотов старое очищается, но в Армении все было по-другому. Те системы, которые исполняли заказ, сегодня должны в рамках закона – могут ли они это? Очень сложная ситуация, молодежь хочет работать, но путь очень тяжелый.
Сейчас в беседе с людьми что-то говоришь, задаешь вопрос – а знает ли Никол Пашинян или нет? В то время говорили – а знает ли Серж Саргсян или нет? И никто не думает – выгодно ли это Армении или нет? Я считаю, что перемены необходимы и в мышлении людей, иначе будет очень трудно добиться успеха.
— Кочарян говорит, что уже вернулся в большую политику. Как Вы оцениваете его возможности?
— Плохо. Решение суда о том, что он неприкосновенен – абсурд. Не посмотрев дело, лазали – неприкосновенен, не посчитали, что враг народа и государства не может быть неприкосновенным. Наверное, эта Конституция была написана для них. Сегодня весь народ знает – кто он такой, а некий судья принимает за основу, что он неприкосновенен. И сейчас как народ может не нервничать из-за того, что правосудие не восстанавливается. В Москве дней десять я встретился с некоторыми чиновниками, которые говорили, что происходит вендетта, а я ответил – а кто на протяжении 20 лет издал хоть звук, когда сажали в тюрьмы и убивали, а это была не вендетта, а сейчас, когда восстанавливается справедливость, так это вендетта? Они для воспроизводства всегда были готовы на все.
— У Москвы, казалось бы, есть недовольство в связи с происходящими в Армении процессами. Почти сразу после заявления Лаврова Кочарян был освобожден, Вы считаете это случайностью?
— Я бы не связывал это друг с другом. Мы дошли до точки, когда Армения движется вперед сообразно своим национальным интересам, и Москва к этому не имеет никакого отношения, освобождение Кочаряна – проблема исключительно суда. Мне до сегодняшнего дня говорят – в Армении установили нацистский памятник, а я отвечаю – памятник Нжде в Ереване был установлен не во времена Никола, но информация до них доходит очень плохо.
В Армении впервые народ сам избрал лидера, который не участвовал в грабежах, не был ни олигархом, ни ставленником какой-либо страны.
— Премьер-министр, пользующийся подобным доверием, не нуждается ли сегодня и в поддержке со стороны политических сил?
— Конечно, нуждается. Существует вопрос безопасности государства, который сегодня самый важный. Мне кажется, что народ должен попросить Никола для сохранения основы безопасности государства принимать иные решения. Народ должен предложить, чтобы посредством референдума был создан временный состав, и для опасных, доведших страну до такого положения политических лиц принять отдельное решение, пока институты не начнут действовать.
