Политическое возвращение Роберта Кочаряна сделало внутриполитическую ситуацию двухполюсной, хотя возвращение само по себе пока не проявилось в каком-либо ощутимом формате. Вопрос формата, пожалуй, самый сложный, потому что это от поддерживающих Кочаряна сил потребует так сказать полное разоблачение и позиционирование. А эти силы пола пока не готовы к этому, и даже Республиканская партия, которая максимально открытым текстом в эти дни поддержала Кочаряна, не спешит однозначно заявлять о сотрудничестве или союзничестве с ним.
Причины здесь разные, и у каждой силы есть не только своя причина на то, чтобы проявлять осторожность или не спешить, а именно ряд причин. Но с другой стороны, только лишь имени Роберта Кочаряна – как фактор – уже достаточно для того, чтобы у какого-либо иного формата, который не предполагает его участия и лидерства, возникли затруднения в том, чтобы проявить себя. Причем – независимо от того, к какому позиционированию этот формат готовится.
Таким образом, у нас есть ситуация, распадающаяся на два полюса, где, однако, один из полюсов по своему характеру статичен, не гибок. Речь идет о создающемся вокруг Кочаряна полюсе. В политическом смысле эта ситуация проистекает из интересов новой власти, поскольку эти всевозможные крупные и мелкие соперники этой власти или стоят перед неизбежностью «люстрации» — в случае какого-либо успешного шага, или в вопросе иной политической деятельности и действий – перед крайне сужающимся пространством, которое не позволяет им двигаться и оставляет, по сути, только один путь – к Роберту Кочаряну. В случае неизбрания этого пути, политические субъекты столкнутся с проблемой – а куда идти, потому что, судя по озвучиваемым во всяком случае сегодня заявлениям и мессиджам, Никол Пашинян не намерен «принимать» так называемых соратников или партнеров, ярким примером чего был митинг 17 августа.
Кажется, что политическое возвращение Роберта Кочаряна должно было поставить его перед обратной необходимостью, чтобы противостоять полюсу «контрреволюции». Но в действительности все наоборот, и формирование статичного полюса дало больше пространства для маневра Пашиняну, который в настоящее время со все более открытым текстом отвергает заявки о «помощи», которые звучат открытым текстом или завуалировано. В действительности, конечно, это не предложения о помощи, а скорее зов на помощь, адресованный Пашиняну и замаскированный предложением своей помощи.
Дело в том, что перед парламентскими выборами практически все политические силы имеют задачу – пройти в парламент, даже если и уменьшится проходной порог. Во-первых, если Никол Пашинян не пойдет на выборы так называемой большой коалицией, естественно, что другие силы будут вынуждены для приобретения мест в парламенте принимать участие в выборах, по крайней мере, отдельно. С одной стороны, это означает большой риск, с другой стороны, на практике на столе лежит вопрос о выходе из политического процесса. Здесь вот следует, пожалуй, несколько подробнее остановиться на этой проблеме. Обычно в этом контексте основной объем наблюдений касается возможностей той или иной силы, нахождения других союзников, в случае не присоединения к Николу Пашиняну, реализма и конкурентоспособности других альянсов. Это так называемый стандарт.
А стоит ли рассматривать ситуацию вне стандарта, например, в контексте неучастия в парламентских выборах? Если политическая сила поставила задачу прохождения в парламент и интенсивно пытается найти формат, который обеспечит ей место в парламенте, и это в том случае, что это место очевидно будет исключительно меньшинством. Возможно, ни у кого не возникает сомнений, что сила, возглавляемая Николом Пашиняном, получит большинство в парламенте в результате внеочередных выборов, а остальная часть, вероятно, разделится, так сказать, на мелкие куски, то есть многие силы получат определенное количество голосов без решающего количества. Таким образом, если политическая сила не является большинством в этом раскладе, какой смысл мозаичного меньшинства, даже если удастся получить место в парламенте? Вместо этого, есть ли какая-либо политическая сила, рассматривающая внеочередные выборы в парламент, так сказать, как вероятность активно пропустить участие в них? О чем речь? Речь идет о нахождении в оживленных политических дебатах: современные информационные возможности позволяют сделать это без предвыборной кампании, в то же время практически отказавшись от возможности выборов без выбора.
Считать, что на внеочередных парламентских выборах будет политическая конкуренция – самообман. Формирование второго полюса закрывает этот вопрос раз и навсегда. Политическая конкуренция может развиваться вне этого двухполюсного противостояния и как минимум с перспективой следующих выборов. Найдется ли политическая сила, которая смело пропустит предстоящие парламентские выборы, активно занимаясь новой политикой и претендуя на то, чтобы на следующих парламентских выборах выступить как игрок, которого ожидало общество?
