Российская телекомпания НТВ представила интервью со вторым президентом Армении Робертом Кочаряном. В интервью, продолжительностью в более чем 10 минут, отставной президент в основном повторяет оценки, с которыми наше общество знакомо из его последних двух интервью. Тем не менее, в интервью Кочаряна есть новые акценты, которые, мы считаем, нуждаются в том, чтобы их проанализировать.
Например, Кочарян утверждает, что в его отношении осуществляется политическая вендетта, потому что к власти пришли те люди, которые являются организаторами массовых беспорядков е 2008 году. Это утверждение, мягко говоря, далеко от реальности: независимо от того обстоятельства, что Никол Пашинян был одним из активных акторов событий 2008 года, не существует прямой связи между бархатной революцией и событиями десятилетней давности.
Но самое примечательное то, что Роберт Кочарян, пожалуй, впервые в провале криминально-олигархической системы винит Сержа Саргсяна – из-за осуществленных последним конституционных реформ и продления власти посредством занятия должности премьер-министра. Если отойти от политических формулировок, Кочарян, фактически, обвиняет Сержа Саргсяна в том, что он передал власть не ему, а революционерам.
Это прямой мессидж Кочаряна криминально-олигархическим сегментам, а также и их бенефициарам – о том, что только он может стать консолидирующим центром движения реставрации. Кстати, Кочарян говорит об этом открытым текстом – конечно, конкретно не отвечая на вопросы о том, намерен ли он создать партию или занять должность премьера. По сути, Кочарян не исключил ни один из этих вариантов, потому что несколько раз особо подчеркнул, что вернулся в политику, причем, в интервью Кочарян позиционирует себя с подчеркнуто контрреволюционными оценками – в содержательном смысле ставя армянскую революцию в одну плоскость с произошедшими в Украине или Грузии событиями, которые для этих стран закончились территориальными потерями. С учетом того, что интервью Роберта Кочаряна транслировалось по российскому телеканалу, очевидно, что Кочаряна для элиты и общества России отождествляет армянскую революцию с украинской и грузинской, создавая в отношении новых властей Армении неблагоприятный контекст и преподнося себя как единственную альтернативу сегодняшней армянской реальности.
Кстати, по сведениям 168.am, второй президент Роберт Кочарян, тем не менее, намерен создать партию. Для человека, который заявил о решении вернуться в политику, это, пожалуй, самое эффективное решение, тем более, что Армения впредь парламентская страна, и единственный способ политического участия, по сути, является партия.
С другой стороны, в случае Кочаряна публичная политика никогда не имела важной роли, и ему, безусловно, нужно адаптироваться к новым реалиям. Роберт Кочарян начал свою деятельность в Армении с популистским, аполитичным лозунгом «Моя партия – мой народ», и вообще все его президентство в целом было направлено против политики, против партий. Однако сейчас ситуация кардинально изменилась, и отставной президент должен дать определенную организационную, политическую формулировку той генерации, которая происходит вокруг его персоны. Иными словами, Кочарян должен формализовать свой статус второй оси.
Это предполагает, что второй президент намерен участвовать во внеочередных парламентских выборах – конечно, чисто в тактическом смысле, Кочарян может сделать реальностью процесс реставрации системы посредством не новых выборов, а именно действующего парламента, тем более, что вчера пресс-секретарь РПА Эдуард Шармазанов вновь не исключил их сотрудничества с отставным президентом.
Кстати, примечательно, что даже в дни ареста Кочарян не особо был воодушевлен той поддержкой, которую получал со стороны РПА, и ни в одном из двух своих публичных интервью второй президент не развил тему вероятного сотрудничества с республиканцами или не подал хотя бы сигнала, который мог предполагать возможное сотрудничество.
Кочарян и РПА обоюдно не доверяют друг другу, и во многих случаях их интересы даже противоположны, а на основе исключительно тактической общности Кочарян не может выбрать для себя политическую опору, тем более, на том этапе, который для него является судьбоносным – с учетом, что перспектива повторного ареста – один из самых вероятных сценариев. Кстати, в интервью НТВ Кочарян, как мы уже отметили, даже обвинил Сержа Саргсяна – пожалуй, не прощая ему то, что за десять лет своего правления и в особенности вследствие конституционных реформ, закрыл ему путь для возвращения в политику.
Этот аргумент также говорит в пользу той версии, что Кочарян, рано или поздно, придет мысли о создании своей собственной партии. Кроме того, что это формализует политические амбиции Роберта Кочаряна и его статус – как вторую ось, партия наделяет второго президента также некоторыми переговорными ресурсами. Иными словами, он пытается создать политический инструмент, при помощи которого попытается наделить свое виртуальное влияние субъектностью. Сейчас Кочарян – одна из ключевых тем внутриполитической жизни, который обуславливает отношения различных субъектов политической системы – предоставляя последним возможность разыгрывать его фактор и даже за его счет достигать договоренностей. Например, фактор Кочаряна блестяще использовал Никол Пашинян, обеспечив максимальную общественную, а также и политическую консолидацию вокруг своего митинга 17 августа. Или РПА периодически использует фактор Кочаряна – для выяснения отношений с властями, начертания конфронтационных линий или увеличения переговорных ресурсов.
Шармазанов, пожалуй, и прав, когда отмечает, что Кочаряна пока еще рано считать потухшим политическим вулканом. Вся проблема в том, что Кочарян не желает удовлетворяться только объекта в политике: он, пожалуй, понял, что полноценную субъектность в политической жизни можно иметь только создав партию. Кочарян хочет, чтобы не события вертелись вокруг его имени, а он сам был бы по возможности интегрирован в политическую жизнь – участвуя в формировании повестки.
Если Кочарян выступит с инициативой создания партии, то вокруг него, безусловно, произойдет аккумуляция сегментов прежней системы – приведя к некоторым перестановкам на политическом поле. С другой стороны, Кочаряну в чисто тактическом смысле выгодна политизация дела 1 Марта. С одной стороны это вытекает из его оборонительной политики, а с другой – именно фактор 1 Марта мотивирует его политическую субъектность.
Второе обстоятельство – это то, что вероятная институционализация политической активности Роберта Кочаряна, по всей вероятности, имеет и внешнего бенефициара – придавая новый оттенок армяно-российским и без того не очень гладким отношениям. Вовсе не случайно, что одна из влиятельных российских телекомпаний, по сути, оказывает неоценимую информационную услугу реваншистской кампании Кочаряна.
https://www.youtube.com/watch?v=8IXy2iiUPTE
