Стал бы премьер-министром Серж Саргсян или какой-либо иной республиканец, все равно, смена власти бы произошла, 29 августа в беседе с журналистами заявил руководитель парламентской фракции РПА Ваграм Багдасарян. Так Багдасарян отреагировал на вопрос о заявлении второго президента Роберта Кочаряна, сделанного последним в интервью российской телекомпании НТВ. В частности, Кочарян заявил, что причиной революции стала ошибка Сержа Саргсяна – внесение изменений в Конституцию и выдвижение на пост премьер-министра. заявление Ваграма Багдасаряна, безусловно, имеет ряд мотивов – начиная с того, что, в конце концов, и РПА ответственна за «ошибку» Сержа Саргсяна, поскольку и Ваграм Багдасарян, и все остальные члены партии или хотя бы фракция в полном составе провозгласили его незаменимым.
То есть, они могли предотвратить ошибку, но не только не сделали этого, но всячески поощряли. Следовательно, Багдасарян нуждается в самооправдании, как и иные его однопартийцы. Но само заявление о том, что смена власти все равно бы произошла, имеет примечательные междустрочия. Фактически, Ваграм Багдасарян считает, что то, что должно было произойти, было неизбежным. В таком случае, конечно, возникает вопрос – чему тогда 1 мая Ваграм Багдасарян со своей командой оказывал сопротивление, если они считают, что смена власти все равно бы произошла? Или же сопротивлялся, чтобы она произошла более убедительно? С другой стороны, нет ли в заявлении Багдасаряна намека на то, что Серж Саргсян, так сказать, пойдя на премьерство, а перед этим осуществив изменение конституционной модели, предотвратил нежелательный или наихудший вариант смены власти – конечно, нежелательный и наихудший для него самого, а может быть и некоторых республиканских кругов?
Следовательно, не намекает ли Ваграм Багдасарян на то, что если бы Серж Саргсян не стал премьер-министром, то смена власти опять же произошла бы, но была бы уже совершенно иной по своей форме и содержанию, во избежание чего они и пошли на такой шаг, и, по сути, оказали сопротивление, выдвинув Сержа Саргсяна на должность премьер-министра. Кто тогда бы осуществил смену власти – Карен Карапетян вместе с Самвелом Карапетяном или Овик Абраамян и Гагик Царукян? Ясно одно, что Серж Саргсян всех их лишил надежды на приход к власти «институциональным» путем, в более долгосрочном плане введя в игру и Армена Саргсяна.
Следовательно, в Армении те сегменты правящей системы, которые претендовали на власть или ее контрольный пакет, стояли перед дилеммой – или распрощаться с этой претензией и смириться с тем, что впредь не будут в кругу принимающих решения, в кругу влияющих на решения, или готовиться к так сказать главному удару или битве. Имел ли Багдасарян в виду именно это, когда говорил о неизбежности? Но одно в заявлении Ваграма Багдасаряна однозначно адекватно. Утвердившаяся в Армении и на протяжении четверти века действующая система власти по своему характеру, стилю действий довела ситуацию, государственность до такого положения, до такой точки, по ту сторону которой удерживать власть впредь было невозможно. Проблема заключалась всего лишь в том, как должна пасть эта власть. Эта власть должна была пасть вместе с собой приведя к падению государства, падению государственности, или же власть должна была пасть, чтобы это стало средством для сохранения государственности, чтобы обеспечить дальнейшее существование государства и создать возможность для кардинального изменения ситуации?
И вот с этой точки зрения Ваграм Багдасарян вольно или невольно, но прав – так, как правила прежняя система, без катастрофических последствий для государства и общества, было попросту невозможно. По сути, бархатная революция в Армении остановила эту катастрофу. Эта революция, конечно, не создала определенной структуры, системы, все есть множество пробелов, проблем, вопросов и прочее, но отправная точка оценивания, хотя бы пока, не это и не может ею быть, потому что хотя бы пока ситуация находится в совершенно ином режиме – режиме предотвращения катастрофы. Результат бархатной революции пока что измеряется этим – предотвращением катастрофы, предотвращением падения. Наряду со всеми своими проблемами и вопросами, именно это является шкалой измерения результата происходящего процесса. Далее настанет время отправных точек развития, строительства, созидания. И здесь, конечно, вопрос в том, когда настанет это время, сколько времени для этого понадобится. В конце концов, это можно постоянно откладывать и таким образом также избежать предметной ответственности за перспективу. Конечно, такой риск есть, но, если, например, этот риск кого-то беспокоит, то первым шагом для его предотвращения должно быть способствование нейтрализации нынешних рисков.
